пятница, 15 февраля 2019 г.

Париж - гигантская братская могила или пир каннибалов?

Нас не только обманывают, но и нагло обманывают.

New right chanel сообщает:
Пир каннибалов в Париже или кто скушал 6 млн. людей за 30 лет.

Катакомбы Парижа - гигантская братская могила или пир каннибалов в центре Европы. Данное видео выражает субъективное мнение автора и не содержит призывов к насилию, нарушению законов и правопорядка.



Если ролик не открывается, вот другая ссылка.

---

Официально:

Достопримечательность - Катакомбы Парижа
Местоположение - XIV округ Парижа
Дата основания - 1811
Сайт - catacombes.paris.fr

Катакомбы Парижа — сеть подземных туннелей длиной 1,5 км на месте древних римских каменоломен под Парижем. В период с конца XVIII до середины XIX века сюда были свезены останки около шести миллионов человек[2]. Общая площадь подземного кладбища — 11 000 м2. В наши дни катакомбы являются частью музея Карнавале и открыты для посещения.

---












---

Город мертвых: 
одессит побывал в закрытой для посторонних части парижских катакомб 



Что общего у Одессы и Парижа, кроме некоторых деталей архитектуры и роли, которую сыграла в истории обоих великих городов семья Ришелье?

Конечно же, катакомбы!

У французов они старше, зато у нас масштабнее. Подземелья Причерноморской Пальмиры – это две с половиной тысячи километров, а парижские – всего-навсего двести-триста.

Одесский экстремал Евгений Лата имел возможность сравнить обе системы. Хорошо изучив одесские катакомбы, недавно он попал в самый нижний этаж французской столицы, причем в ту его часть, которая закрыта для туристов и прочих посторонних граждан. Евгений поделился своими впечатлениями с «Думской» и тем самым пополнил копилку нашей постоянной рубрики «Субъективно о загранице». Но – слово ему.

Париж… Невероятно красивый европейский мегаполис, который ежегодно посещают миллионы туристов. Традиционно за ним закрепилась слава романтического города, города блеска, моды и красоты. Трудно отыскать человека, который не хотел бы попасть сюда, погулять по набережной Сены, выпить красного вина в ресторане «Максим» и прокатиться лифтом на самую верхушку знаменитой Эйфелевой башни.

 Но мало кто знает, что у древней столицы есть еще и «подвал» — система подземелий, представляющая собой… город мертвых. По сути, парижские катакомбы имеют больше права называться так, чем одесские, ведь первоначально катакомбы – это погребальные галереи под церковью Святого Себастьяна в Риме.

Когда я покинул территорию аэропорта de Paris-Charles-de-Gaulle, то был удивлен, как мой груз вообще пустили во Францию. Рюкзак был набит фонарями, сапогами, грязной одеждой, фототехникой и некоторыми другими, совсем не типичными для гламурного отдыха вещами.

В мои планы входило попасть в парижские катакомбы и найти один из оссуариев (подземное захоронение) под городом.

Сразу скажу, что в Париже есть подземный музей, где туристы могут увидеть, как выглядят мистические подземелья, в которых когда-то добывали камень для строительства домов наверху, а позже перезахоранивали людей со всех близлежащих кладбищ. Я же приехал в столицу Франции не ради музея — нужно было попасть именно в «дикие» катакомбы. Это, кстати, чревато серьезным штрафом или даже тюремным заключением. Тут даже есть специальный отряд полиции, который прочесывает катакомбы и вылавливает местных «катафилов», как называют себя парижские спелестологи. Но запретный плод сладок, поэтому поиграть с местной полицией в прятки желающих много.




Я встретился со своими французскими друзьями ближе к вечеру. Нам необходимо было дождаться темноты, ведь за многими популярными входами ведется наблюдение. Поэтому проникать внутрь следует быстро и осторожно, не привлекая внимания грязной одеждой и рыбацкими сапогами. Кстати, сапоги – это важный атрибут снаряжения. Уровень подземных вод в катакомбах постоянно растет. Некоторые районы уже затоплены почти под потолок. Вода размягчает камень, что приводит к обвалам и угрожает городским кварталам. Вода чистая, ее можно пить, если только что по ней не прошлись ногами.




И вот мы внутри… Кромешная тьма, температура около 10 градусов выше нуля, воды — по колено. Абсолютная тишина. Ближайшие два дня я с катафилами проведу под землей. У нас с собой все необходимое снаряжение и запасы еды. Французы должны нанести на карту новый участок катакомб. Заодно проведем документальную фотосъемку.




Итак, место, где мы находимся. Парижские катакомбы – это каменоломни, в которых добывали строительный материал, а именно камень-известняк для строительства города. Массовая добыча камня началась в X веке нашей эры на правом берегу Сены, хотя есть сведения о том, что какие-то маленькие участки резали еще до этого на левом берегу. Тогда каменоломни находились далеко за пределами города, но сейчас они оказались прямо под центром Парижа: столица растет. Изначально камень добывали открытым способом, потом стали углубляться под землю. В итоге сегодня мы имеем около 300 км ходов. С одесскими подземельями они, конечно же, по масштабам не сравнятся, но 300 км – это тоже немало, есть где заблудиться и сдохнуть от жажды, голода и ужаса.

В XIX веке, а именно в 1813 году, добыча камня была запрещена: слишком частым явлением стали оползни и обвалы.




Название «катакомбы» эти подземелья получили в 18 веке, когда в них стали хоронить людей. Дословно это можно перевести как «подземная гробница».

Погребений и за пределами музейной части предостаточно. Нам предстояло найти одно из них, руководствуясь старой картой. Карту отыскать в интернете невозможно, местные подземщики, как и одесские, держат все схемы в строжайшем секрете и передают лишь проверенным людям.

Благодаря королю Людовику XVI, практически все подземные ходы сегодня отображены на бумаге. Именно этот злосчастный монарх в далеком 1777 году, за 16 лет до своей страшной смерти, создал подземную комиссию, в задачи которой входило исследовать современное состояние подземелий, укреплять аварийные районы и составлять карту.

На нашем пути было множество мраморных табличек тех времен — своеобразные отчеты о проделанных под землей работах по укреплению шахт. К сожалению, многие из них изрисованы современными вандалами.




Еще на стенах парижского «подвала» указываются названия верхних улиц. Правда, названия с тех пор поменялись по три раза, да и мой французский неидеален, точнее я его не знаю совсем, но тем не менее, это хорошие ориентиры. Надо бы и в Одессе что-то такое замутить.




Еще раз отмечу, что вся эта экспедиция по законам Франции является нелегальной. Поэтому вести себя нужно очень осторожно, тихо, идти при приглушенном свете. Такие меры предосторожности в условиях подземелья чреваты галлюцинациями. Только перестаешь думать о чем-то, мозг начинает воспроизводить звуки, которые часто слышишь на поверхности: плач ребенка, женский шепот или даже проезжающую рядом машину. Многих заблудившихся такие галлюцинации буквально уничтожали. Выжившие после этого рассказывают истории о призраках и подземных духах.

Как бы то ни было, тут и без галлюцинаций легко поверить в духов. О том, что приближаемся к оссуарию, узнаем по первым черепам и костям посреди коридора. Кто-то отнес их от основного захоронения и положил на камень. Подумать только, перед нами человеческие останки! Как-то сразу становится холодно, то ли где-то сквозняк, то ли просто мурашки по телу пробежали…




Туристы, побывавшие в музее парижских катакомб, видели целые стены из человеческих костей. Гиды рассказывают, что музей – это единственное захоронение людей под Парижем. Но это неправда. На самом деле, останки миллионов людей разбросаны просто по туннелям. В некоторых местах кости почти достигают потолка и нужно ползти по ним 100-200 метров, чтобы выйти на свободное место. Для парижских властей это просто мусор.

Откуда же появились подземные захоронения под Парижем?

Раньше людей хоронили на кладбищах прямо в черте города. Были отдельные погосты для богатых и отдельные для бедных и неопознанных покойников.

Столетняя война, чума, религиозные войны и другие неприятные события порождали тысячи и миллионы трупов. Людей приходилось хоронить десятками в одной могиле. В городе стало опасно жить из-за инфекций и невозможно дышать из-за зловония.

В 1763 был издан указ, запрещающий любые захоронения в пределах Парижа.

А через 17 лет определили дальнейшую судьбу кладбищ. Большинство исторических захоронений Парижа уничтожили, а покойников выкопали, дезинфицировали и под покровом ночи свезли в заброшенные каменоломни…. Цифру сейчас не назовет никто. В одном лишь музее перезахоронено 6 млн человек, а во всех оссуариях Парижа насчитывается свыше 10 млн тел. Здесь покоится прах революционера Робеспьера, государственных деятелей и героев романов Дюма Кольбера и Фуке, ученых Паскаля и Лавуазье, великого сказочника Перро и литератора Рабле и многих других. 

Переползая через завалы из костей, я чувствовал страх, признаю, хотя много чего видел в одесских катакомбах. Хотелось кричать, но тихо-тихо, про себя, чтобы не тревожить царство мертвых.

Мы практически под Елисейскими Полями, стоим на двухметровом слое костей. На карте отмечено, что следующее захоронение – детское, там хоронили младенцев…


ъ


Кости укладывали штабелями. Целые черепа найти трудно: любители сувениров тащат их на поверхность. Кстати, если полиция обнаружит такой «сувенир» в сумке, то можно и срок реальный получить.

Мы не мародеры и черепа в коллекцию не собираем. Мы - спелеологи, которые занимаются изучением подземелий, поэтому все оставшееся время мы снимали карту, фотографировали, измеряли длину туннелей.

Ночевали неподалеку от захоронений. Как ни странно, я так крепко уснул и видел такие добрые сны, что утром даже не мог понять, где именно нахожусь. Мне повезло, я так и не повстречался с подземной полицией. Более того, позже я не раз возвращался в парижские катакомбы, чтобы продолжать исследования.

Автор Евгений Лата, специально для «Думской» 

источник

---

А еще Португалия:

Capela dos Ossos или Chapel of Bones. Стены этой церкви 16-го века выложены из более чем 5000 человеческих скелетов


источник

---

Капелла черепов в Кудове, Польша



---

Eggenburg Charnel в Eggenburg, Австрии, из костей примерно 5800 человек. Он был построен в начале 14 века.


---

Альков из черепов и костей в Церкви всех святых в Седлеце, Чехия




И еще много других подобных мест с жуткими нечеловеческими традициями смерти напоказ.


---


четверг, 14 февраля 2019 г.

Последний бой Василия Сталина. Правда против глумления над героями.



В последние годы имя Василия Сталина обросло благодаря стараниям псевдоисследователей массой нелепейших слухов и домыслов. [ Враги советской власти стараются ] Всего 42 года прожил младший сын И.В.Сталина, Василий Иосифович, фронтовик, генерал-лейтенант авиации… И уже почти полвека идут споры об этой короткой жизни, о блестящем служебном взлете при власти отца и о мгновенном падении сразу же после его смерти.

В книге, основанной на воспоминаниях его боевых друзей, сослуживцев, родственников, описана трагическая судьба человека — одного из офицеров Великой Отечественной войны, которого незаслуженно оболгали после ее окончания, офицера, пострадавшего за верность отцу и идеалам созданного Сталиным государства.

"Говорите правду, правду и только правду… но не всю." Йозеф Геббельс

---

Максим Алексашин:

Вместо предисловия, или Геббельсовское эхо Москвы


Более шести десятилетий назад отгремели бои Великой Отечественной войны. Уходит поколение ветеранов, а вместе с ними уходит горькая правда тех суровых лет.

Молодое поколение начинает путать даты, имена, события. Кажется все сказано, написано, опубликовано. Только читая произведения великих полководцев той войны, невольно натыкаешься на какую—то шаблонность, сухую, как на мертвом дереве ветви, последовательность трагических и великих дел наших дедов и прадедов. Как правило, вначале слышатся стоны о том, как И.В. Сталин прозевал начало войны и подпустил немцев к стенам Москвы, а после — описание собственных подвигов, победоносное шествие с известным итогом. Мы победили…

Мой дедушка, ветеран войны, очень редко делился впечатлениями о пережитом, но его война представала в каком—то ином, одушевленном виде.

В ней были трагедии и маленькие фронтовые радости. Не было только косности. Так я с детства и запомнил две войны: одну — из учебников истории, а другую — из рассказов дедушки.

Ему повезло. Начав войну 22 июня 1941 года у границы в г. Черновцы, пережив отступления, Сталинград, Курскую дугу, он с боями прошел до самого конца войны и встретил ту самую заветную весну 1945 года в Вене. Ему многие завидовали, ведь, находясь в самом пекле ожесточенных боев, он даже не был ни разу ранен. Зато раны души кровоточили до самой кончины.

И еще я запомнил его тост — тост моего дедушки, единственный тост, который он произносил раз в году 9 мая: «За Родину! За Сталина!»

Мне и моему поколению, а тем более поколению наших родителей очень повезло. Мы знали историю. Знали, кто и за что погиб в Великой Отечественной войне. 

А чтобы не особо искажалось и не стиралось в памяти то страшное время, собирались в День Победы в парке, возлагали венки к могилам павших воинов, прибивались к группам ветеранов и слушали, запоминали.

Но времена меняются. Лично я это почувствовал 8 мая 1996 года, когда у моего дедушки в городском парке среди белого дня накануне Дня Победы малолетние подонки сорвали с груди ордена. 

Но даже в этой ситуации восьмидесятилетний ветеран вступил в драку и попытался дать отпор обидчикам. Меня, к сожалению, в это время рядом не было. Но боль за дедушку, когда я увидел его, жива до сих пор.

Безжалостное время начало стирать грани человечности, мораль и правда стали тонуть в море лжи, изрыгаемой нашими [ это уже далеко не наши ] средствами массовой информации. Именно они своими провокациями зародили в неокрепших душах тех, кто далек от истории войны, сомнения, стали принижаться подвиги наших солдат. Начали всплывать сплетни в виде версий, а то и фактов, добытых из «достоверных источников».

Рассекречено море архивов, и оттуда хлынуло такое количество информации, какое не могло содержаться в них просто физически. Было подделано множество исторических документов.

---

Пример:
Катынь. Крупный подлог секретных документов в госархивах. 2010.


Если ролик не открывается, вот другая ссылка

---

Годы идут, и современная молодежь, глядя на одряхлевших людей с орденами, уже не понимает, зачем они собираются 9 мая и что это за праздник такой. Кто и в какой войне победил.

Недавно по телевизору накануне праздника Победы одной московской старшекласснице задали вопрос о том, кем были Гитлер и Сталин?

Ответ потряс не только журналистов: «Точно не помню, но, по—моему, они вместе воевали в Ираке. В общем, они друзьями были…»

Тут—то и вспоминается фраза о том, что не знающие своего прошлого лишены будущего. Вот и остается вся надежда на таких людей, как Артем Драбкин, Юрий Мухин, Алексей Исаев, Максим Калашников, который собирают по крупицам реальные факты, рассказы, мемуары и не позволяют вранью проникать в сознание думающих людей.

В своем исследовании я решил пойти их путем и написать книгу об одном из офицеров той войны, которого незаслуженно оболгали после ее окончания. Он уже мертв, и защитить его некому, кроме нас, живых. Эта книга о Василии Сталине. О Летчике, о Человеке, о Командире.

Всего 42 года прожил младший сын И. В. Сталина Василий Иосифович, фронтовик, генерал—лейтенант авиации… И уже почти полвека идут споры об этой короткой жизни, о блестящем служебном взлете при власти отца и о мгновенном падении сразу же после его смерти.

Благодаря стараниям высокопоставленных людей из поколения Иосифа Виссарионовича, которые вместе с ним были у руля государства, Василий Сталин, сын Верховного Главнокомандующего, закончил жизнь заключенным, пережившим тюрьму, но так и не изменившим своего отношения ни к отцу, ни к Родине.

Сверстники же Василия, которые воевали и служили вместе с ним, его родные и близкие не согласны ни с приговором суда, ни с приговором истории. Долгие годы вели они борьбу за посмертную реабилитацию человека, непростого по характеру, со странными во многом привычками и все—таки, по их глубокому убеждению, осужденного незаконно.

Следует отметить тот факт, что, по большому счету, ничего хорошего о Василии до сих пор так и не написано. 

Большинство авторов, бессовестно «сдирая» из книги Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу», переставляя жизненные эпизоды и добавляя факты, которые уже нельзя проверить, пишут практически об одном и том же. В детстве жил без материнской ласки (Н.С. Аллилуева, его мать, ушла из жизни, когда Василию было 11 лет), во время войны незаслуженно и чрезмерно быстро получал должности, звания и награды, после войны, командуя ВВС Московского военного округа, вместо службы увлекался развитием спорта и строительством спортивных объектов, пьянствовал и в 1953 году был арестован [ Великий отец умер 5 марта 1953 года ] за злоупотребление служебным положением, а затем осужден на 8 лет. В 1961 году он был освобожден из тюрьмы, уехал жить в Казань, где скоропостижно скончался 19 марта 1962 года. [ Опять трагический март . Какой-то ритуал?]

[ 26 марта 1953 года, приказом министра обороны СССР генерала Василия Сталина уволили в запас без права ношения военной формы. Статья, по которой Василия уволили, звучала так: «за поступки, дискредитирующие высокое звание военнослужащего».

Алексей Пиманов в своей книге «Сталин. Трагедия семьи», пишет: «Через пятьдесят три дня после смерти отца, 27 апреля 1953 года, Василий Сталин был арестован. Источник ]

Собирая факты, я постарался отделить их от плевел слухов и домыслов. Вся изложенная здесь информация взята из открытых источников, а в качестве основных свидетелей выступают летчики — однополчане Василия Иосифовича Сталина. Они знали своего командира лучше современных журналистов, которые в стремлении оплевать сына Вождя говорят о нем в уничижительном тоне. Эту ложь я и собираюсь опровергнуть.

А начну с одной из передач радиостанции «Эхо Москвы», ярко иллюстрирующей невежество современной журналистики.

Есть у этой радиостанции рубрика «Книжечки», которую ведет Николай Александров.

Николай Александров

Литературный обозреватель радиостанции "Эхо Москвы"
и телеканала ОТР (Общественное Телевидение России).
Ранее работал в Государственном музее Пушкина (создал экспозицию Музея Андрея Белого в Москве),
изданиях "Газета" и "Известия", на телеканале "Культура".
Преподавал в МГУ, РГГУ, УВШЭ.
Окончил филологический факультет МГУ,
аспирантуру ИМЛИ (Институт мировой литературы имени А.М. Горького Российской академии наук).
Автор программ "Порядок слов", "Разночтения", "Новая антология" (телеканал "Культура").
Публицист в изданиях: "Новая газета", "Итоги", "Лехайм", "Дружба народов",
сайтов Open Space, Lentа, Colta и др.
Автор книг "Силуэты пушкинской эпохи", "С глазу на глаз"
(беседы с современными русскими писателями),
"Tete-a-tete" (беседы с зарубежными авторами).


А занимается господин Александров тем, что комментирует не им написанные произведения.

Причем комментирует как хорошие, так и плохие книги.
И комментирует не больше и не меньше как в рамках рекламации.
И думает он, что делает свою работу хорошо и что деньги не зря получает.

И ложь, и правда в современном информационном пространстве давно смешались в одно целое под названием «журналистика», а до элементарной грамотности в обсуждаемых вопросах автору и вовсе нет дела.

Прошла передача, получил деньги и спокойно готовь следующую. Просвещай, так сказать, любопытствующих, что стоит читать, а что нет, хороший ли главный герой произведения или подлый негодяй. Формируй у псевдоинтеллигенции мнение, которым можно козырнуть в любой компании и прослыть умным, начитанным человеком. Да только «умный» и «начитанный» — вещи разные. Ум — понятие житейское, составляющее философии жизни, вытекающее из приобретенного опыта и знаний, а начитанность… Это — простите, господа хорошие — только набор полученной информации, и не более.

Но, во—первых, информацию можно получать из разных источников, ведь кроме хорошей литературы сегодня развелось… Очень много чего развелось.

А во—вторых, все, что прочел, еще нужно понять, связать между собой, сделать выводы, осознать. Это посложнее.

Вот и выходит, что не все «начитанные» могут быть «умными». В эту ловушку попадают многие. И это понятно: есть люди, склонные не к анализу, а только к восприятию уже готовой информации, а есть те, кто информацию готовит и подает ее. Ко вторым должны бы относиться и журналисты, но многие из них либо сознательно врут и получают деньги за манипуляцию сознанием своей аудитории, либо врут неосознанно из—за некомпетентности в тех вопросах, которые берутся обсуждать. В любом случае общество страдает. Широко растиражированная ложь формирует негативное отношение к людям, не заслуживающим такой участи.

Так случилось и с жизнью Василия Сталина. 

Травля его началась еще при жизни, потом все поутихло, и в начале нового тысячелетия споры вспыхнули с новой силой. Чередой пошли книги, теле— и радиопередачи. Причем такие, в которых документально подтвержденная лапша вешается в неимоверных количествах. Уши ломит!

Йозефу Геббельсу, с чьей легкой руки началась политическая пропаганда с использованием, как бы сейчас сказали, черного пиара, такое и в голову прийти не могло. Он ненавидел Сталина и всячески пытался унизить и опорочить руководителя Советского государства. Он долго искал повод, как бы скомпрометировать его в глазах собственного народа. Искал брешь и нашел ее.

В летних «котлах» 1941 года в немецкий плен попал старший сын И.В. Сталина — Яков Джугашвили. Его снимали на фото— и кинопленку, которую затем демонстрировали по всему миру, пытались склонить на свою сторону, предлагая полковничьи погоны в обмен на отречение от отца и страны, затем пытались обменять на генерал—фельдмаршала Паулюса.

Яков предпочел смерть в застенках концлагеря. 

Трюк со старшим сыном Верховного Главнокомандующего не удался. А в 1945 году Геббельс кончил свои дни, как (цитируя самого Геббельса) «паршивая собака», совершенно не подозревая, что у него найдутся достойные продолжатели и наследники его дела, развернувшие травлю брата Якова — Василия Сталина.

Не думал немецкий министр пропаганды, корчась в предсмертных муках от принятого яда, что один из его победителей, боевой летчик, отличный командир попадет под удар им, Геббельсом, разработанной технологии. Не думал он, что в том мире, который он покидает, победителей будут судить дети и внуки самих победителей. Наверное, знал бы это, не торопился бы и сам умирать. Ведь его услуги ох как были бы востребованы.

Например, на какой—нибудь модной радиостанции. А уж о книжных гонорарах, какие бы он мог получать в современном мире, распространяя свою клевету, бедный Йозеф и не догадывался. Потому и умер.

Но дело его живет. И врывается в нашу жизнь со страниц желтой прессы, изрядно пожелтевшего радио и уж совсем «подсолнечного» телевидения ложь в виде откровений.

Гнусавые голоса, с трудом переходящие на русский язык со сленга, спешат поведать всему миру очередную гадость. Уж не потому ли так мало стало вокруг светлого и хорошего, что о нем, об этом светлом и хорошем, не говорят? Какими же душами должны обладать те, кто все наше светлое прошлое охаивает? Видимо, грязь начинает литься из человека, когда ею переполнена душа. А из черных душ и мысли черные исходят. Но, как ведется со времен сотворения нашего мира, вначале было слово…

---

Фрагмент книги:

Глава 1

От «желторотика» до командира

"В небе вольности недопустимы!" Василий Сталин

А прозвучало [ злобное ] это слово, точнее слова, в среду 10 декабря 2003 г. в передаче «Книжечки» радиостанции «Эхо Москвы» (интересно, а почему геббельсовский рупор не назвали «Голос Москвы»?). Ведущий Николай Александров, комментируя очередную книгу, изрек:

«Василий Сталин. Заложник имени» так называется книга Олега Смыслова, вышедшая в издательстве «Вече». Книга замечательна хотя бы документальной своей частью. Свидетельств и документов в ней много. Собственно говоря, по ним и рисуется портрет сына Сталина. В детстве его звали Васька Красный. Впрочем, не только так. «Уже с первых дней школы, — пишет Смыслов, — у Василия отмечался неровный, импульсивный характер. Может быть, поэтому отец называл его ветром. Читать он не любил, усидчивостью не отличался, учился всегда плохо и к занятиям относился совершенно легкомысленно». Презрение к наукам, импульсивность и бесшабашность с годами не исчезли, а напротив того, усилились. Василий Сталин, как известно, был летчиком. Но вот что любопытно. Василий Сталин в Качинской авиашколе с 1938 по 1940 год на боевом истребителе И–16 налетал всего 8–10 часов и сразу в боевой полк. А Герой Советского Союза Баевский в Серпуховской авиашколе с мая по ноябрь 1940 года налетал 22 часа 15 минут, и его оставили инструктором. За всю войну Василий Сталин совершил 12 боевых вылетов и по преимуществу в больших группах. В боях вел себя с беспечной храбростью, видимо, осознавая, что его всегда прикроют, защитят. Поэтому совершал грубые ошибки и как летчик, и как командир. Эта уверенность в собственной значимости не покидала его всю жизнь. И даже после ареста, и во время ссылки он был абсолютно убежден в обоснованности собственных притязаний на исключительность»(http://echo.msk.ru/programs/books/5283/index.phtml).
---

Будучи достаточно популярной радиостанцией, «Эхо Москвы» собрало обширную аудиторию, которая, слушая все это, делает соответствующие выводы.

Да оно и понятно: что можно подумать о человеке, которого столь славно «приласкали». Сам Василий Иосифович ответить ничего не может, так как помер уже давно, после чего его заодно с отцом в список негодяев рода человеческого записали.

И все бы ничего, но только вот написавший книгу О. Смыслов и эхом вторящий ему Н.Александров не учли одного. Живы еще свидетели, которые без всяких документов могут раскрыть характер, черты, особенности Василия Сталина.

Вы, демократические господа, свое слово сказали. Теперь давайте послушаем, что на это ответят те, кто Ваську Сталина, а именно так его звали в Качинской летной школе, знал лично, кто с ним в бой ходил, кто служил под его началом. Итак, начнем по порядку. Вот г—н Александров, ссылаясь на автора книги О. Смыслова, эхом проголосил в своей передаче:

«Василий Сталин, как известно, был летчиком. Но вот что любопытно. Василий Сталин в Качинской авиашколе с 1938 по 1940 год на боевом истребителе И–16 налетал всего 8–10 часов и сразу в боевой полк. А Герой Советского Союза Баевский в Серпуховской авиашколе с мая по ноябрь 1940 года налетал 22 часа 15 минут, и его оставили инструктором».

Насчет налета часов товарищ Смыслов, а с ним и Александров, мягко выражаясь, не правы. Не имея никакого представления о методике подготовки летчиков, они делают совершенно нелепейшие выводы. Перед тем как сесть на И–16 (боевой самолет) учлетов сажали на У–2, УТ–2 и И–5 и лишь потом, если хороший результат покажешь, на И–15, и летали они на учебных самолетах по 30–40 часов, а то и больше. Только после этого, если позволяла программа, будущие летчики приступали к освоению И–16, на тот момент лучшего боевого истребителя СССР.

К примеру, один из наших асов Г.У. Дольников, имевший за войну 15 сбитых лично и 1 в группе вражеских машин, налетал в летной школе 34,5 часа, из них 11 часов самостоятельно и целых 5 часов на боевой машине (Мысли о боевой авиации в Отечественной войне. // Равен, № 247, 25 ноября 2001 г.). Стало быть, в компетенции Г.У. Дольникова, следуя логике нынешней пятой колонны, тоже стоит усомниться. А ведь это ас, удостоенный звания Героя Советского Союза! Это первый попавшийся пример, а вообще, друзья мои, если вы серьезно займетесь изучением этого вопроса, то узнаете, с какой подготовкой выходили рядовые курсанты авиаучилищ, и поймете, что подготовка Василия Сталина как летчика была отнюдь не самой худшей. Это не идет ни в какое сравнение с подготовкой курсантов выпуска 42–45 гг., которая сводилась к 8–10 полетам (не часам) по программе «взлет—посадка». Учебный полет обычно длился от 5 до 15 минут в зависимости от сложности. То есть 10 часов подготовки на боевом истребителе — это очень хорошая подготовка по сравнению с последующими выпусками.

А в случае с Баевским Смыслов совершил обычную подтасовку фактов.

Да, Баевский налетал немного больше, чем Сталин, но только на самолете И–16. Справедливости ради стоит отметить, что Сталин окончил авиашколу в 1940 году, когда лучшим советским истребителем был именно И–16, а Баевский уже в 1943, когда на фронт стали поступать самолеты Ла–5ФН, лучшие машины того периода, тогда как И–16 уже безнадежно устарел и был снят с производства.

Сравним налет часов на лучших истребителях своего времени Сталина и Баевского. По словам О. Смыслова (стр. 44), Сталин (как, впрочем, и его будущие фронтовые товарищи) налетал на И–16 10 часов, Баевский на Ла–5–4 часа 34 минуты, соответственно на самолетах классом ниже: Сталин (И–153) — 25 часов, Баевский (И–16) — 23 часа. Ну, что займемся арифметикой или и так все ясно?

Окончив Качинскую авиашколу, В. Сталин с первого дня войны пошел на фронт, а Баевский остался инструктором и налетывал свои часы аж до 1943 года. Была тогда у инструкторов такая возможность летать, что называется, «на себя», то есть совершать учебные полеты без курсантов, чтобы самим не терять навыков летного мастерства. То есть в те 22 часа включены и полеты Баевского «на себя». Да плюс вывозные и контрольные полеты с курсантами. Отсюда и разница в общем налете Сталина как курсанта (60–70 часов) и Баевского как инструктора (700 часов).

Если сравнивать Сталина и Баевского, то стоит приводить цифры статистики за тот период, когда оба они были именно курсантами! А курсант Сталин летал больше, чем курсант Баевский.

Когда же Василий стал командиром полка в 1943 году, то его налет опять же был больше чем у инструктора Баевского в том же 1943 году: 3000 часов Сталина против 700 часов Баевского.

Так что не надо искать, как бы унизить человека совершенно на ровном месте. Не самую лучшую ситуацию для битья вы выбрали, господа Смыслов и Александров. Все было совсем наоборот. Освоение И–16 в программу подготовки в Качинской авиашколе вообще не входило. В Каче готовили летчиков—истребителей для самолета И–153 «Чайка». Но, по воспоминаниям Героя Советского Союза Федора Федоровича Прокопенко, бывшего в Качинской авиашколе инструктором курсанта В. Сталина, а затем воевавшего в составе 32–го гвардейского авиаполка, Сталин успешно освоил И–16 (Страницы истории 32–го гвардейского Виленского орденов Ленина и Кутузова III степени истребительного авиационного полка. // Гвардия России, № 10, июнь 2003 г.).

В отличие от вышеупомянутых «историков» я собирал не слухи, а свидетельства ветеранов (слава Богу, еще живы однополчане Василия Сталина). По прочтении их воспоминаний у меня тоже возникли сомнения на счет количества часов налета Василия: судя по всему, его реальный налет был больше, чем это указано в документах.

Если верить одному из качинских техников по обслуживанию самолетов, 90–летнему Петру Игнатьевичу Киндякову, то вырисовывается такая картина: налет курсанта Сталина превышал в два—три раза налет его однокашников. «Если на обычную летную группу из 8–10 человек полагалось три самолета — учебный, переходный и боевой, то столько же машин было в распоряжении Василия Сталина. Летного времени на группу в день — пять часов, и Сталин один налетывал столько же. Летал он хорошо, потому что много времени проводил за штурвалом машины» (http://arttour.com.ua/news/25–06–2005–00–00–00/ KURSANTU_V.html).

То есть если летать по пять часов в день, то Сталин налетал те самые «8–10 часов» за полтора—два дня. А что же он делал, спрашивается, остальное время? Видимо, господа, источники информации вас все—таки подводят, если слухи вообще можно принимать за достоверную информацию. А с Петром Игнатьевичем Киндяковым вы можете пообщаться и сейчас, несмотря на его преклонный возраст. Живет он в городе Запорожье. Хотя зачем вам это — вы все о жизни Василия знаете и без очевидцев, а «книжное эхо» тому свидетельство!

Баевский стал инструктором, как и многие другие хорошие летчики — кто—то должен был готовить пополнение. Но не менее хорошие летчики сразу попадали на фронт и защищали небо страны от фашистских стервятников. Сталин оказался именно среди этой части летного братства.

С первых дней войны он в боевом полку. Пытаясь обезопасить сына Верховного, Василия переводят в Инспекцию ВВС, но совесть не позволяет ему отсиживаться в уютных кабинетах, и он вновь вырывается на фронт, вливаясь в ряды боевых летчиков в самый разгар битвы за Сталинград. 

Не думаю, что на фронте было спокойнее и безопаснее, чем в тылу. В чем тут вина Василия? В том, что отец не бросился отстаивать права для своего ребенка на все лучшее, как это делают современные руководители страны?

Мне возразят, что, поступив в Качинскую Краснознаменную военную авиационную школу имени Мясникова, Василий оказался в привилегированном положении. Вначале — от страха ли, или заискивая перед дитем «отца народов» — начальство школы действительно определило его в отдельную комнату, но не надолго…

Свидетельствует Ю. Манцуров, кандидат исторических наук: «В сентябре 1938 года в историческом формуляре Качинской военной авиационной школы начальник штаба сделал такую запись: „В школу направлен для обучения сын вождя нашей партии т. Сталина — В.И. Сталин“. В поступившем личном деле этого курсанта указывалось, что он родился 21 марта 1921 года, закончил 2–ю Московскую специальную артиллерийскую школу (несколько таких школ тогда работали в столице, а их воспитанники носили примерно такую же форму, какую теперь носят суворовцы).

По воспоминаниям старых качинцев, в частности Федора Никифоровича Ускова, проживающего в Бекетовке (он учился летать в одной с Василием учебной эскадрилье), этот юноша был колоритной фигурой. Лицом, небольшим ростом походил на отца. Он всегда был заметен в коллективе будущих летчиков своей самоуверенностью и напористостью. Не признавал никаких преград и не имел особых комплексов, на занятиях по аэродинамике или по материальной части самолета мог скаламбурить, вызвать смех всей эскадрильи.

Чтобы этого не случалось, его выделили в отдельную учебную группу и проводили с ним занятия индивидуально. Отдельно от других он жил и в самом начале обучения в Качинской школе — в гостинице, которая в военном городке называлась домом приезжих. Именитого новичка возили по окрестностям и по Севастополю на машине начальника авиашколы комбрига В.И. Иванова. А начальник штаба, чтобы развлечь Василия, стал катать его по крымским дорогам на мотоцикле. Дело завершилось тем, что «рокеры» свалились в кювет, а курсант при этом получил царапины лица и рук.

Возможно, именно этот случай был доложен отцу. И. Сталин решил подробнее узнать, как его сын постигает азы авиационных наук. Когда ему стали известны детали бытия Василия, в Качу поступила команда поставить его в общий строй, поместить вместе с другими в казарму и кормить из общего котла.

Дело завершилось еще и тем, что начальник школы В.И. Иванов получил строгое наказание за такие вольности, которые он допускал в подчиненной ему авиашколе. Между отцом и сыном постоянно осуществлялась переписка. Несколько раз курсант Ф. Усков, к примеру, видел, как Василию приносили из штаба письма, по—видимому, написанные рукой отца, которые он тут же, в курилке, распечатывал и читал, вслух одобряя или очень не одобряя обращенные к нему слова и предложения.

Один из оплевывателей отечественной истории А. Колесник издал в Харькове свои откровения «Хроника жизни семьи Сталина». Честно говоря, большего набора слухов о тех временах я не встречал. Но о шедеврах этого автора позже. Пока воспользуемся воспоминаниями С.А. Туева, взятыми из этой книги. Это одно из типичных свидетельств, к тому же такая фамилия обнаружена в списках стоящих на довольствии Качинской авиашколы, а потому есть все основания доверять этим строкам.

«Когда В. Сталин прибыл в школу, то ему создали особые условия: жил он в отдельной комнате, часто получал посылки (правда, их сразу же приносил в казарму и делился со всеми), во многих мероприятиях не участвовал, — сообщает С.А. Туев из Москвы. — Спустя некоторое время всех собирают на плацу в школе, и какой—то полковник зачитывает приказ об освобождении начальника школы от своих обязанностей. После зачтения приказа читающий пояснил, что начальник школы снят за создание привилегированных условий В. Сталину. Василия сразу же перевели в казарму на общие харчи и махорку, и в дальнейшем ему никакой скидки уже не делали» (Колесник А. Хроника жизни семьи Сталина. — Харьков, СП «Интербук», 1990).

Как видите, отец не пекся о своем драгоценном сынуле. Скорее наоборот, он делал все, чтобы Василий ничем не отличался от остальных курсантов. Это подтверждается воспоминаниями практически всех его однокашников. Наиболее точную характеристику Василию Сталину, как мне кажется, могут дать именно они — курсанты Качинской авиашколы, то есть те люди, с которыми Василию довелось учиться...

...

... Остается подвести черту под всем вышесказанным: побольше бы современной России таких командиров, как Василий Иосифович Сталин — человека с характером льва!

Читать полностью - источник

---


вторник, 12 февраля 2019 г.

Кого надо забыть. Видео.

Два ролика о пока еще "загадочных" людях прошлого и их "скрытых" знаниях, которые почти на виду.

Крамола:

Историки в запое после этого ролика. 
Тартария - русское государство. 
ДНК монгол татар славян скифов




Если ролик не открывается, вот другая ссылка.

---

Веб Рассказ:

Они видели дальше потому, что стояли на плечах гигантов.




Если ролик не открывается, вот другая ссылка.

---

Текст, прочитанный в ролике:

Человечеством незаслуженно забыто, 
а записи уничтожены.

Лет десять назад я наткнулся на одну древнюю карту, изучение которой сулило невиданную перспективу. Хотя это была не карта захороненных на морском дне или на островах сундуков с золотом, она стала для меня дороже всех сокровищ мира, поскольку позволяла взглянуть на историю человечества, в частности на историю великих географических открытий, в новом, совершенно непривычном ракурсе. Эта карта настолько поразила мое воображение, что с тех пор я посвятил все свое время поискам других древних карт, лоций и документов, которые могли бы подтвердить начавшую формироваться в моем сознании, казалось бы, совершенно невероятную теорию.

Изыскания по истории Средневековья, в частности по истории великих географических открытий, привели меня в Миннесоту. Кое-кому может показаться странным то обстоятельство, что я отправился на розыски старинных документов в эти края, но, по правде говоря, ничего удивительного тут нет. Дело в том, что библиотека им. Джеймса Форда Белла при университете штата Миннесота содержит одно из крупнейших в мире собраний древних карт и лоций. Именно там я и обнаружил коллекцию сэра Томаса Филлипса, жившего в XVIII столетии. Долгое время его собрание считалось утраченным и было найдено всего 50 лет назад.

Карта, которую я отыскал в его коллекции, датировалась 1424 г. и была составлена венецианским картографом по имени Дзуане Пицциньяно (Zuane Pizzigano).

На ней были изображены Европа и часть Африки, и я, сравнив эту карту с современной, поразился тому, с какой точностью средневековый картограф очертил контуры Европы. Более всего, однако, мое внимание привлекла изображенная картографом группа из четырех островов, находившихся в западной части Атлантики. Дело в том, что в указанном венецианцем месте подобных больших островов нет, не говоря уже о том, что их названия — Сатаназес, Антилия, Сайя и Имана (Satanazes, Antilia, Saya, Ymana) — абсолютно ничего мне не говорили. Конечно, тут могла быть элементарная ошибка в счислении — люди в XV в. не умели достаточно точно определять географическую долготу и широту, — но первой моей мыслью было, что эти острова существовали лишь в воображении картографа. Другими словами, поначалу я решил, что он их просто-напросто выдумал.

Я еще раз пригляделся к карте. Два самых больших острова были окрашены в яркие цвета: Антилия — в темно-синий, а Сатаназес — в ярко-красный. И это при том, что вся остальная карта вовсе не была раскрашена! Это могло означать только одно: составитель карты придавал этим островам чрезвычайно важное значение, возможно, по той причине, что они были открыты недавно. Все обозначения на карте были на старопортугальском языке. Я обратил внимание на названия. Сложное слово «Антилия» состояло из слов «илия» — «остров» и «анти» — то есть «против, напротив», что можно было истолковать как «остров, расположенный в противоположной от Португалии части Атлантики». Ничего, кроме этого данного в названии указания, не могло мне помочь правильно идентифицировать этот остров. То же самое можно сказать и об острове Сатаназес, или «острове Сатаны», название которого звучало довольно зловеще и говорило само за себя.

Изображение острова Антилия было испещрено всевозможными надписями - по-видимому, названиями селений и городов. Судя по всему, этот остров был изучен лучше остальных. На Сатаназесе же было всего 5 надписей, и среди них такие загадочные, как «кон» и «имана» (con, ymana).

Нечего и говорить, что мое любопытство было возбуждено до крайности. Что это за острова? Существовали ли они в действительности? И если да, то где? Хотя в подлинности карты сомневаться не приходилось, я прекрасно отдавал себе отчет в том, что эта часть Атлантики в первой четверти XV в. европейцам была совершенно неизвестна. Я с головой ушел в работу с документами и через две недели пришел к выводу, что упомянутые Антилия и Сатаназес не что иное, как острова Карибской группы Гваделупа и Пуэрто-Рико. Это означало, что кто-то исследовал и нанес эти острова на карту за 70 лет до того, как Колумб достиг Карибского моря. Напрашивался вывод, что открытие Нового Света следует приписывать не Колумбу, а какому-то другому, не известному нам выдающемуся путешественнику, по-видимому, португальцу.

Этот вывод показался мне настолько невероятным, что я решил проконсультироваться с известным знатоком в области португальского Средневековья профессором Жуаном Камилу душ Сантушем (Joao Camilo dos Santos). Он исследовал карту и обратил мое внимание на то, что загадочные слова «кон» и «имана» можно истолковать так «здесь было извержение вулкана». Эти слова были написаны в южной части острова Сатаназес — как раз там, где на Гваделупе находятся 3 действующих вулкана. Вставал вопрос: было ли их извержение до 1424 г.? Я сразу же связался со Смитсоновским институтом в Вашингтоне, и мне там ответили, что извержение вулканов на Гваделупе действительно произошло между 1400–1440 гг. Более того, я установил, что за означенный период на других островах Карибского бассейна извержений вулканов не отмечалось. Стало быть, это действительно была Гваделупа, и этот факт свидетельствовал в пользу моей теории о том, что некий путешественник достиг Карибского моря и основал на его островах поселения за 68 лет до Колумба.

Профессор душ Сантуш дал мне рекомендательные письма к директору Государственного архива в Лиссабоне, и я продолжил свои изыскания в Португалии. Роясь в древних манускриптах и картах, я, к большому своему удивлению, обнаружил, что португальцы не имели никакого отношения к открытию островов, нанесенных Пицциньяно на карту. Более того, когда венецианец чертил свою карту, португальцы не имели об этих островах ни малейшего представления. Первое изображение острова Антилия на португальских картах датируется лишь 1428 г. — по-видимому, примерно в это время карта венецианца или аналогичная ей попала в руки португальцев и была ими скопирована. Косвенно это подтверждал и изданный в 1431 г. португальским принцем Генрихом Мореплавателем приказ, в котором он обязал своих капитанов плыть на запад и найти нанесенные на карту острова. Если бы португальцы к тому времени уже открыли, к примеру, Антилию, принцу незачем было бы издавать такое распоряжение.

Но если Антилию и Сатаназес открыли не португальцы, то кто, спрашивается, это сделал? Кто снабдил Пицциньяно и других картографов информацией об островах Карибского бассейна?

Я снова принялся листать толстые тома истории Средних веков. Пытался выяснить, какое государство в первой четверти XV в. обладало достаточно мощным флотом и подготовленными моряками, чтобы иметь возможность предпринять подобное грандиозное плавание. Венеция, одна из старейших морских держав в Европе, в те годы уже клонилась к упадку. У других же европейских держав кораблей едва хватало, чтобы поддерживать прибрежную торговлю, а Португалия основательно увязла в войнах с султанами Северной Африки. Египетские правители также были заняты войнами, преимущественно междоусобными, и им было не до дальних морских походов. Мощнейшая же империя Тамерлана после его смерти распалась на несколько государств, которые в морском отношении ничего собой не представляли.

Кто же, в таком случае, мог добраться до Карибского моря и исследовать его острова? Чтобы ответить на этот вопрос, я решил изучить все имевшиеся в моем распоряжении старинные карты начала XV в. с изображением морей, океанов и континентов. Чем глубже я копал, тем больше золотых самородков мне удавалось добывать. Неожиданно выяснилось, что Патагония и Анды были нанесены на карту за столетие до того, как их впервые посетили европейцы. С Антарктики же планы были сняты за несколько столетий до ее открытия европейцами. То же самое можно сказать и о побережье Восточной Африки и об Австралии, открытой Джеймсом Куком спустя 300 лет после описываемых здесь событий. На других картах можно было распознать Гренландию, а также очертания Северной и Южной Америк, которые омывались Атлантическим и Тихим океанами.

Чтобы с такой точностью и мастерством нанести на карту весь подлунный мир, неизвестным мореходам требовалось как минимум совершить кругосветное путешествие. Более того, эти люди должны были знать правила навигации и обладать умением точно определять положение своего корабля или вновь открытого ими острова в Мировом океане. Принимая же во внимание то обстоятельство, что они месяцами находились в открытом море, им необходимо было научиться опреснять воду и хранить в течение длительного времени продукты питания. Я пришел также к выводу, что эти неизвестные путешественники были отличными геологами, натуралистами, знали, как составлять гербарии, снимать шкуры с животных и набивать чучела. Другими словами, они знали и умели все то, о чем в тогдашней Европе и представления не имели, и намного опередили своих западных конкурентов как мореходы, инженеры, ученые и естествоиспытатели. Остается только удивляться, что такие искусные путешественники, совершившие величайшие открытия в истории человечества, были этим самым человечеством незаслуженно забыты, а записи о них уничтожены.

Обдумав все это, я пришел к весьма неутешительным для себя выводам. Продолжать свои изыскания означало бросить вызов устоявшимся знаниям человечества об истории географических открытий и даже о развитии цивилизации как таковой.

К примеру, каждому школьнику известно, что Бартоломеу Диаш (Bartolomeu Dias; ок. 1450–1500) отплыл в 1487 г. из Португалии и первым обогнул мыс Доброй Надежды — самую южную точку на побережье Африки.

Еще один португалец, Васко да Гама (Vasco da Gama; 1469–1525), десятью годами позже пересек Индийский океан и открыл морской путь в Индию, по которому в Европу потекли восточные пряности, благовония и специи.

12 октября 1492 г. Христофор Колумб (1451–1506), увидев на горизонте один из Багамских островов, вошел в историю как первооткрыватель Нового Света. Он совершил еще 3 путешествия в Новый Свет, открыл множество островов Карибского моря и добрался до Центральной Америки, хотя сам всю жизнь считал, что достиг южного побережья Азии.

Фердинанд Магеллан (Ferdinand Magellan; ок. 1480–1521) открыл пролив между Атлантическим и Тихим океанами, который и по сию пору носит его имя. Продолжая плыть на запад, он обогнул землю, то есть совершил кругосветное путешествие, хотя сам до триумфального возвращения в Испанию не дожил. 27 апреля 1521 г. он был убит в стычке с туземцами на Филиппинах.

Все эти люди были многим обязаны принцу Генриху Мореплавателю (1394–1460), чей расположенный на юго-западе Португалии замок стал своеобразной академией для множества исследователей, картографов, мореплавателей и кораблестроителей. Именно там отрабатывалась оптимальная конструкция европейского морского судна и изготовлялись точные навигационные приборы, позволившие европейцам отправиться в странствия по морям и океанам, открывать новые земли, исследовать и колонизировать их.

Как-то раз, закончив работать в Государственном архиве Португалии Торре ди Томбу, я зашел в бар на набережной Лиссабона и просидел там несколько часов, созерцая в задумчивости памятник Генриху Мореплавателю. Бронзовые губы принца были изогнуты в загадочной улыбке: казалось, он знал нечто такое, чего не знал я. В самом деле, кто же это те великие мореходы, которые, не оставив после себя почти никаких следов, совершили кругосветное путешествие и нанесли на карту Америку задолго до рождения Магеллана и Колумба?

Наконец я пришел к убеждению, что нация, чьи посланцы достигли Патагонии, Антарктики и открыли Южные Шетландские острова, должна была обладать такими великими познаниями о мире и такими гигантскими материальными ресурсами, какими в то время не обладала ни одна нация на земле. За исключением Китая.

Это убеждение, однако, каким бы твердым оно ни было, нисколько не облегчило моей задачи. Во-первых, потому, что мне необходимо было основательно аргументировать свою теорию, а сделать это было трудно, если не сказать невозможно.

Прежде всего потому, что китайцы, в связи с происшедшими радикальными изменениями в своей внешней политике, уничтожили в середине XV в. почти все карты и документы, относившиеся к описываемому нами периоду.

После сделанных Китаем великих географических открытий нация неожиданно замкнулась в себе, и все, что свидетельствовало о ее недолгой попытке международной экспансии, было самым тщательным образом вымарано из книг и летописей.

По этой причине, чтобы написать историю великих китайских путешествий, мне пришлось бы по крупицам собирать свидетельства в других источниках, а это такая грандиозная работа, за которую, по правде говоря, было страшно приниматься. Отпугивало уже одно то, что мне, историку-дилетанту, командиру подводной лодки в отставке, предстояло доказывать свою гипотезу крупнейшим мировым авторитетам в области истории, географии и этнографии. Впрочем, в отличие от последних, у меня было одно преимущество. Будучи военным моряком, поступившим на службу в Королевский военно-морской флот в пятнадцатилетием возрасте, я за 17 лет службы избороздил на кораблях и судах все моря и океаны, следуя по пути многих великих путешественников. К примеру, командуя подводной лодкой Ее Величества «Рокуэл», я за период с 1968-го по 1970 г. неоднократно ходил из Китая в Австралию, пересекал Тихий океан и добирался до американского побережья.

* * *

Я видел карты, датировавшиеся XV — началом XVI в., на которых были изображены части света, не известные в тогдашней Европе. Эти карты имели погрешности и неточности. Прямо скажем, некоторые материки и острова было просто невозможно узнать или они располагались совсем не там, где следовало бы. Многие ученые считали эти карты с точки зрения географии совершенно бесполезными, но я думал иначе. Я снова и снова возвращался к ним, изучал их, и по мере того, как я проникался сознанием чертившего их средневекового мастера, передо мной во все большей полноте открывалась новая, непривычная для большинства людей картина средневекового мира.

Дальнейшие изыскания подтвердили мою мысль о том, что несколько китайских флотов предприняли в начале XV в. ряд путешествий по Мировому океану, открывая новые острова и земли. Последнее и самое грандиозное из них, когда в плавании принимала участие составленная из четырех флотов гигантская армада, началось в 1421 г.

Последние же из уцелевших в дальних морских странствиях кораблей вернулись в Китай летом или осенью 1423 г. Записей о том, куда и где ходили эти суда целых 2 года, практически не осталось. Тем не менее карты того времени, если их правильно читать, подтверждают тот факт, что они не только обогнули Африку у мыса Доброй Надежды и пересекли Атлантику, открыв изображенные на карте Пицциньяно острова Антилию и Сатаназес, но добрались и до Антарктики, Северной и Южной Америк, пересекли Тихий океан и дошли до Австралии. Китайцы в ту пору уже решили проблему вычисления географической долготы и широты и нанесли на карты со всей возможной для своего времени точностью открытые ими земли.

В детстве меня до пяти лет воспитывала «ама» — китайская нянька. Помню, как я горевал, когда пришло время с ней расставаться. В дальнейшем я не раз возвращался в Китай, но должен сказать, что хотя я всегда проявлял к этой стране огромный интерес, ее историю, к большому своему стыду, я знал скверно. Поэтому, прежде чем засесть за описание истории великих китайских географических открытий, мне пришлось основательно заняться изучением китайского Средневековья. Для меня это было тоже своего рода открытием — подозреваю, что большинство обитателей западных стран, какими бы образованными они себя ни считали, столь же невежественны в области китайской истории, каким был когда-то и ваш покорный слуга.

Чем больше я занимался историей Китая, тем сильнее проникался восхищением перед этой могучей, древней, удивительно по-своему совершенной цивилизацией. Китайские наука, технологии и знания о мире в XIV–XV вв. разительно опережали европейские науку и знания. Должно было пройти три, а то и пять столетий, чтобы европейцы сумели сравняться с достижениями в той или иной области познания, существовавшими в средневековом Китае.

Получив кое-какие знания об истории китайской цивилизации, я в течение последующих 10 лет странствовал по земному шару, стараясь следовать по пути, проложенному китайскими путешественниками древности. Помимо того я копался в различных архивах, музейных и библиотечных фондах, бродил по залам древних дворцов и замков, посещал известные с давних времен морские порты, исследовал береговую линию, прибрежные скалы и отмели тех или других стран, высаживался на отдаленных, забытых богом и людьми островах. Где бы я ни был, я всегда или почти всегда обнаруживал свидетельства, говорившие в пользу моей теории. По счастью, в мои руки попало несколько старинных документов, относившихся к исследуемой мною эпохе и счастливо избежавших уничтожения. Два из них представляли собой записи, сделанные китайскими историками, а один манускрипт принадлежал перу европейского торговца, волею судеб оказавшегося в нужное время в нужном месте. Существовали и другие рукописи европейцев, которые обнаружили материальные свидетельства пребывания китайцев на далеких островах и землях и не забыли о том упомянуть.

Этих материальных свидетельств оказалось довольно много — осколки китайской фарфоровой посуды, истлевшие куски шелка, жертвенники и священные изображения, статуэтки и другие произведения искусства, резные каменные плиты, установленные китайскими моряками в ознаменование своих открытий, обломки джонок и сампанов, оставленных китайцами у побережий Америки, Австралии и Новой Зеландии.

* * *

Колумб, да Гама, Магеллан и Кук, сделав со временем те же «открытия», что и китайцы, объявили себя первооткрывателями.

При всем том они знали, что следуют по пути других мореходов, поскольку, отправляясь в плавание по неизвестным морям, брали с собой копии китайских карт и лоций.

Не могу не привести весьма уместную в данном случае известную цитату: «Если они и видели дальше, чем другие, то только потому, что стояли на плечах гигантов».

Вступление из книги 1421 - год, когда Китай открыл мир. Автор Гевин Мензис.



Далее небольшие отрывки из 1-й главы этой книги:

Столицей Китая в древности был Нанкин.

В захваченном Китае, Хан Хубилай выстроил свою резиденцию и назвал её Тату.

После многолетней борьбы против захватчиков и изгнания их из Китая в 1382 году, город Тату был переименован в Пекин. В 1404 году Пекин стал столицей Китая.



Император Китая Чжу Ди регулярно отправлял в плавание большие флоты, чьи корабли везли в своих трюмах не только красивые и дорогие товары китайского производства, но и оружие, в частности такое редкое и экзотическое, как пушки. О китайской мощи свидетельствовали и многочисленные солдаты, составлявшие значительную часть экипажа каждого судна.

Государи сопредельных стран должны были знать, что Китай - единственная в мире держава, которая обладает огнестрельным оружием и может пустить его в ход, что бы защитить своего вассала или союзника.



Пекин сделался не только самым крупнейшим городом мира, но и его интеллектуальным центром. Столичные библиотеки постоянно пополнялись книгами и манускриптами, содержавшими новейшие сведения во всех областях знаний.

В декабре 1404 года Чжу Ди назначил двух учёных советников - Яо Куан-Цяо и Лиу Чжи, которые, встав во главе целой армии молодых учёных и студентов числом 2180 человек, должны были систематизировать все известные к тому времени знания о мире.

Это был крупнейший проект, который когда-либо осуществлялся на Земле.

В результате на свет появилась энциклопедия, состоявшая из 4000 томов и содержавшая в общей сложности 50 млн средневековых китайских иероглифов. Работа над энциклопедией была закончена как раз перед освещением и открытием Запретного города.



Усмирив Маньчжурию и сделав Японию и Корею своими саттелитами, Чжу Ди сосредоточил своё внимание на Тибете. Из Тибета привезли в Пекин святого человека Кармапу. Святому человеку устроили торжественную встречу, в которой принимали участие монахи всех буддистских монастырей Китая.

Император наградил Кармапу пышным титулом, который звучал так: "Святейший сын земли и неба, изобретатель алфавита, воплощённый Будда, попечитель Тибетского царства, кристальный источник божественной мудрости и слова".

Кроме того, император вручил святому Кармапе прямоугольную плоскую чёрную шапочку, украшенную бриллиантовым аграфом.

С тех пор эту шапочку носят буддийские монахи, почитающиеся на Тибете как живое воплощение Кармапы.

---
Приведены небольшие отрывки из 1-й главы книги : 1421 - год, когда Китай открыл мир. Автор Гевин Мензис. 





Всего хорошего, канал Веб Рассказ .

источник

---



понедельник, 11 февраля 2019 г.

История биологии — арена идеологической борьбы. Научный детектив.

Результатом реабилитации "разгромленной генетики" стало тотальное ухудшение питания в капиталистической России. Буржуазия вернула себе "доброе имя", а трудящиеся вернули себе болезни. Смотрите, как Советская власть боролась с мошенниками на примере биологии.

---

От редакции "Рабочий Путь":

 Тема «борьбы с генетикой» в сталинском СССР — одна из постоянно возникающих в самых разных дискуссиях.
В рамках спора непременно вспоминают и ключевой момент этой борьбы — августовскую сессию ВАСХНИЛ 1948 года, на которой якобы была «разгромлена генетика»,  «истинная наука» о наследственности, которой «не давали ходу» «сталинисты-лысенковцы».


Т. Д. Лысенко «О положении в биологической науке»




От редакции "Рабочий Путь":

Борьба действительно была. И борьба серьезнейшая.

Но в чем была ее истинная суть? 

Мало кто из спорящих имеет ясное представление о позициях сторон той борьбы и классовых интересах, которые они отражали. Да, именно так, классовых интересах. Потому что то, что именуется сегодня буржуазной пропагандой «борьбой с генетикой», на деле было не борьбой с генетикой  как таковой (генетика — одна из биологических наук, которую никто никогда и не думал отрицать), а борьбой двух принципиально различных с классовой, а следовательно, и научной точки зрения направлений в генетике — идеалистического (буржуазного) и материалистического (пролетарского). 

Первое направление представляли «невинно разгромленные» менделисты-морганисты.
Второе — мичуринцы, последователи и сторонники И. В. Мичурина, во главе с Т. Д. Лысенко.

Чтобы хорошо представлять себе, чем отличались эти два противоположных направления, и почему одно из них — менделизм-морганизм, действительно являлось (и является до сих пор!) глубоко реакционным и антинаучным, мы решили опубликовать полностью на страницах нашего сайта тот самый известный доклад Т. Д. Лысенко, с которым он выступил на сессии ВАСХНИЛ в августе 1948 г.

В этом докладе Лысенко очень просто и доступно, буквально «на пальцах», объясняет суть идеалистической генетики (вейсманизма или менделизма-морганизма), и принципиальное отличие от нее диалеко-материалистического учения Мичурина, мичуринской генетики — генетики материалистической.

Текст доклада Лысенко был нами взят из книги «О положении в биологической науке. Стенографический отчет сессии Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина. 31 июля — 7 августа 1948 г.», ОГИЗ—СЕЛЬХОЗГИЗ, М., 1948, стр. 7—40.

По поводу данного доклада Лысенко необходимо добавить еще кое-что важное.

Дело в том, что Трофим Денисович готовил его не совсем самостоятельно — значительную помощь в подготовке доклада ему оказал И. В. Сталин. Он не только лично редактировал проект доклада Трофима Денисовича, но и дал ему подробные разъяснения по своим исправлениям и ценные советы, как лучше изложить некоторые места в докладе. Об этом сообщил сам Лысенко в своем некрологе на смерть Сталина (см. заметка «Корифей науки», газета «Правда», 8 марта 1953 года, стр. 4). Лысенко, в частности, пишет следующее:

«…Развитием материалистической биологии, мичуринского учения мы обязаны Иосифу Виссарионовичу Сталину не только как величайшему строителю и руководителю социалистического государства, в котором созданы небывало благоприятные условия для роста и развития всех отраслей знания, но и как непосредственному учителю, раскрывшему нам значение трудов И. В. Мичурина.

Товарищ Сталин указал пути развития теории мичуринской материалистической биологии.

Мне, как биологу, особенно хорошо известно, что товарищ Сталин находил время и для детального рассмотрения важнейших вопросов биологии. Он непосредственно редактировал проект доклада «О положении в биологической науки», подробно объяснил мне свои исправления, дал указания, как изложить отдельные места доклада. Товарищ Сталин внимательно следил за результатами работы августовской сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина.

Ленин открыл Мичурина, также Сталин выпестовал кадры мичуринцев, лично вскрыл ряд важнейших биологических закономерностей.

Колхозы и совхозы, социалистическое сельское хозяйство и мичуринская биология развивались и развиваются в неразрывном единстве. Этому учит нас ленинско-сталинская партия, это единственный путь развития подлинной науки, способной вскрывать закономерности развития живой природы…»

Это значит, что Сталина вполне можно считать соавтором доклада Лысенко, и следовательно, одним из непосредственных «виновников» того самого «разгрома генетиков», о котором сегодня рыдают навзрыд пропагандисты буржуазии.

И это вполне закономерно. Выдающийся революционер, большевик, истинный марксист-ленинец Сталин всю свою жизнь боролся с контрреволюцией, с капиталистическими реставраторами и предателями рабочего класса, умея видеть и выявлять их везде, под любыми личинами, где бы они ни прятались от зоркого пролетарского ока, даже и под мантиями «солидных ученых».

В том, что он не ошибался в своих выводах, мы имеем теперь полную возможность убедиться лично, сидя по уши в капиталистическом болоте и пожиная закономерные плоды капиталистической реставрации, одним из которых являются, например, малосъедобные продукты питания на наших столах — прямое следствие полного торжества в биологической науке, а значит и в сельском хозяйстве, того самого, «невинно разгромленного» менделизма-морганизма, с подачи которого эти продукты питания и создаются.




Доклад академика Т. Д. Лысенко

«О положении в биологической науке»

Биологическая наука — основа агрономии.

Агрономическая наука имеет дело с живыми телами — с растениями, с животными, с микроорганизмами. Поэтому в теоретическую основу агрономии включается знание биологических закономерностей. Чем глубже биологическая наука вскрывает закономерности жизни и развития живых тел, тем действеннее агрономическая наука.

По своей сущности агрономическая наука неотделима от биологической. Говорить о теории агрономии — это значит говорить о вскрытых и понятых закономерностях жизни и развития растений, животных, микроорганизмов.

Для нашей сельскохозяйственной науки существенно важным является методологический уровень биологических знаний — состояние биологической науки о законах жизни и развития растительных и животных форм, т. е. прежде всего науки, именуемой в последнее полустолетие генетикой.

История биологии — арена идеологической борьбы

Появление учения Дарвина, изложенного в его книге «Происхождение видов», положило начало научной биологии.



Ведущей идеей дарвиновской теории является учение об естественном и искусственном отборе. Путем отбора полезных для организма изменений создавалась и создается та целесообразность, которую мы наблюдаем в живой природе: в строении организмов и в их пригнанности к условиям жизни. Дарвин своей теорией отбора дал рациональное объяснение целесообразности в живой природе. Его идея отбора научна, верна. По своему содержанию учение об отборе — это взятая в самом общем виде многовековая практика земледельцев и животноводов, задолго до Дарвина эмпирическим путем создававших сорта растений и породы животных.

В своем научно правильном учении об отборе Дарвин через призму практики рассматривал, анализировал многочисленные факты, добытые натуралистами в естественной природе. Сельскохозяйственная практика для Дарвина послужила той материальной основой, на которой он разработал свою эволюционную теорию, объяснившую естественные причины целесообразности устройства органического мира. Это было большим завоеванием человечества в познании живой природы.

По оценке Ф. Энгельса, познание взаимной связи процессов, совершающихся в природе, двинулось гигантскими шагами вперед, особенно благодаря трем великим открытиям:

во-первых, благодаря открытию клеточки,
во-вторых, благодаря открытию превращения энергии,
в-третьих, «благодаря впервые представленному Дарвином связному доказательству того, что окружающие нас теперь организмы, не исключая и человека, явились в результате длинного процесса развития из немногих первоначально одноклеточных зародышей, а эти зародыши, в свою очередь, образовались из возникшей химическим путем протоплазмы или белка»[1].

Высоко оценивая значение дарвиновской теории, классики марксизма одновременно указывали на ошибки, допущенные Дарвином. 

Теория Дарвина, являясь в своих основных чертах бесспорно материалистической, содержит в себе ряд существенных ошибок. Так, например, большим промахом является то, что Дарвин ввел в свою теорию эволюции, наряду с материалистическим началом, реакционные мальтусовские идеи. Этот большой промах в наши дни усугубляется реакционными биологами.

Сам Дарвин указывал на принятие им мальтусовской схемы. Об этом он пишет в своей автобиографии:

«В октябре 1838 года, через пятнадцать месяцев после того, как я приступил к своему систематическому исследованию, прочел я, ради развлечения, Мальтуса «О народонаселении». Будучи подготовлен продолжительными наблюдениями над образом жизни растений и животных, я оценил все значение повсеместно совершающейся борьбы за существование и сразу был поражен мыслью, что при таких условиях полезные изменения должны сохраняться, а бесполезные уничтожаться. Наконец-то я обладал теорией, руководясь которой, мог продолжать свой труд…»[2]. (Подчеркнуто мною. — Т. Л.)

Многим до сих пор не ясна ошибка Дарвина, перенесшего в свое учение сумасбродную реакционную схему Мальтуса о народонаселении. Настоящий ученый-биолог не может и не должен замалчивать ошибочные стороны учения Дарвина.

Биологам еще и еще раз нужно вдуматься в слова Энгельса:

«Все учение Дарвина о борьбе за существование — это просто-напросто перенесение из общества в область живой природы учения Гоббса о войне всех против всех и буржуазно-экономического учения о конкуренции наряду с теорией народонаселения Мальтуса. Проделав этот фокус (безусловную правильность которого я оспариваю, как уже было указано в 1-м пункте, в особенности в отношении теории Мальтуса), опять переносят эти же самые теории из органической природы в историю и затем утверждают, будто доказано, что они имеют силу вечных законов человеческого общества. Наивность этой процедуры бросается в глаза, на это не стоит тратить слов. Но если бы я хотел остановиться на этом подробнее, то я сделал бы это так, что прежде всего показал бы, что они — плохие экономисты и только затем уже плохие естествоиспытатели и философы»[3].

В целях пропаганды своих реакционных идей Мальтус изобрел якобы естественный закон. «Закон этот, — пишет Мальтус, — состоит в проявляющемся во всех живых существах постоянном стремлении размножаться быстрее, чем это допускается находящимся в их распоряжении количеством пищи»[4].

Для прогрессивно мыслящего дарвиниста должно быть ясным, что реакционная мальтузианская схема хотя и была принята Дарвином, но она в корне противоречит материалистическому началу его собственного учения. Нетрудно подметить, что сам Дарвин, будучи великим натуралистом, положившим начало научной биологии, сделавшим эпоху в науке, не мог удовлетвориться принятой им схемой Мальтуса, которая на самом деле в корне противоречит явлениям живой природы.

Поэтому Дарвин, под давлением огромного числа собранных им же биологических фактов, в ряде случаев был вынужден в корне изменять понятие «борьба за существование», значительно расширять его, вплоть до объявления его метафорическим выражением.

Сам Дарвин в свое время не сумел освободиться от допущенных им теоретических ошибок. Эти ошибки вскрыли и указали классики марксизма.

И ныне совершенно недопустимо принимать ошибочные стороны дарвиновской теории, основанные на мальтузианской схеме перенаселения с якобы вытекающей отсюда внутривидовой борьбой. Тем более недопустимо выдавать ошибочные стороны учения Дарвина за краеугольный камень дарвинизма (И. И. Шмальгаузен, Б. М. Завадовский, П. М. Жуковский). Такой подход к теории Дарвина препятствует творческому развитию научного ядра дарвинизма.

В первый же момент появления учения Дарвина сразу стало очевидным, что научное, материалистическое ядро дарвинизма — учение о развитии живой природы — находится в антагонистическом противоречии с идеализмом, господствовавшим в биологии.

Прогрессивно мыслящие биологи, как наши, так и зарубежные, увидели в дарвинизме единственно правильный путь дальнейшего развития научной биологии. Они предприняли активную защиту дарвинизма от нападок со стороны реакционеров во главе с церковью и мракобесами от науки, вроде Бетсона.

Такие выдающиеся биологи-дарвинисты, как В. О. Ковалевский, И. И. Мечников, И. М. Сеченов и, в особенности, К. А. Тимирязев, со всей присущей истинным ученым страстью отстаивали и развивали дарвинизм.

К. А. Тимирязев, как крупный исследователь-биолог, отчетливо видел, что успешное развитие науки о жизни растений и животных возможно только на основах дарвинизма, что только на основе далее развитого и поднятого на новую высоту дарвинизма биологическая наука приобретает возможность помогать земледельцу получать два колоса там, где сегодня растет один.

Если дарвинизм в том виде, в каком он вышел из-под пера Дарвина, находился в противоречии с идеалистическим мировоззрением, то развитие материалистического учения еще более углубляло это противоречие. Поэтому реакционные биологи сделали все от них зависящее, чтобы выбросить из дарвинизма его материалистические элементы. Отдельные голоса прогрессивных биологов, вроде К. А. Тимирязева, тонули в дружном хоре антидарвинистов из лагеря реакционных биологов всего мира.

В последарвиновский период подавляющая часть биологов мира, вместо дальнейшего развития учения Дарвина, делала все, чтобы опошлить дарвинизм, удушить его научную основу. Наиболее ярким олицетворением такого опошления дарвинизма являются учения Вейсмана, Менделя, Моргана, основоположников современной реакционной генетики.

Два мира — две идеологии в биологии

Возникшие на грани веков — прошлого и настоящего — вейсманизм, а вслед за ним менделизм-морганизм своим острием были направлены против материалистических основ теории развития Дарвина.

Вейсман назвал свою концепцию неодарвинизмом, но по существу она явилась полным отрицанием материалистических сторон дарвинизма и протаскивала в биологию идеализм и метафизику.

Материалистическая теория развития живой природы немыслима без признания необходимости наследственности приобретаемых организмом в определенных условиях его жизни индивидуальных отличий, немыслима без признания наследования приобретаемых свойств.

Вейсман же предпринял попытку опровергнуть это материалистическое положение. В своей основной работе «Лекции по эволюционной теории» Вейсман заявляет, «что такая форма наследственности не только не доказана, но что она немыслима и теоретически…»[5]. Ссылаясь на другие, подобного же рода свои более ранние высказывания, Вейсман заявляет, что «этим была объявлена война принципу Ламарка, прямому изменяющему действию употребления и неупотребления, и действительно, с этого началась борьба, продолжающаяся и до наших дней, борьба между нео-ламаркистами и нео-дарвинистами, как были названы спорящие партии»[6].

Вейсман, как мы видим, говорит об объявлении им войны принципу Ламарка, но нетрудно видеть, что он объявил войну тому, без чего нет материалистической теории эволюции, объявил войну материалистическим устоям дарвинизма под прикрытием слов о «неодарвинизме».

Отвергая наследуемость приобретаемых качеств, Вейсман измыслил особое наследственное вещество, заявляя, что следует «искать наследственное вещество в ядре»[7] и что «искомый носитель наследственности заключается в веществе хромосом»[8], содержащих зачатки, каждый из которых «определяет определенную часть организма в ее появлении и окончательной форме»[9].

Вейсман утверждает, что «есть две больших категории живого вещества: наследственное вещество или идиоплазма и «питательное вещество» или трофоплазма…»[10]. Далее Вейсман объявляет, что носители наследственного вещества «хромосомы представляют как бы особый мир»[11], автономный от тела организма и его условий жизни.

Превратив живое тело лишь в питательную почву для наследственного вещества, Вейсман затем провозглашает наследственное вещество бессмертным и никогда вновь не зарождающимся.

«Таким образом, — утверждает Вейсман, — зародышевая плазма вида никогда не зарождается вновь, но лишь непрерывно растет и размножается, она продолжается из одного поколения в другое… Если смотреть на это только с точки зрения размножения, то зародышевые клетки являются в особи важнейшим элементом, потому что одни они сохраняют вид, а тело спускается почти до уровня простого питомника зародышевых клеток, места, где они образуются, при благоприятных условиях питаются, размножаются и созревают»[12]. Живое тело и его клетки, по Вейсману, — это только вместилище и питательная среда для наследственного вещества и никогда не могут продуцировать последнее, «никогда не могут произвести из себя зародышевых клеток»[13].

Таким образом, мифическое наследственное вещество наделяется Вейсманом свойством непрерывного существования, не знающего развития и в то же время управляющего развитием тленного тела.

Далее, «…наследственное вещество зародышевой клетки, — пишет Вейсман, — до редукционного деления в потенции содержит все зачатки тела»[14]. И хотя Вейсман и заявляет, что «в зародышевой плазме нет детерминанта “горбатого носа”, как нет и детерминанта крыла бабочки со всеми его частями и частицами», — но здесь же он уточняет свою мысль, подчеркивая, что все же зародышевая плазма «…содержит некоторое число детерминантов, последовательно определяющих во всех стадиях ее развития всю группу клеток, ведущую к образованию носа, таким образом, что в результате должен получиться при этом горбатый нос, совершенно подобно тому, как крыло бабочки со всеми ее жилками, клеточками, нервами, трахеями, железистыми клетками, формою чешуек, отложениями пигмента, возникает путем последовательного воздействия многочисленных детерминантов на ход размножения клеток»[15].

Таким образом, по Вейсману, наследственное вещество не знает новообразований, при развитии индивидуума наследственное вещество не знает развития, не может претерпеть никаких зависимых изменений.

Бессмертное наследственное вещество, независимое от качественных особенностей развития живого тела, управляющее бренным телом, но не порождаемое им, — такова открыто идеалистическая, мистическая в своем существе концепция Вейсмана, выдвинутая им под завесой слов о «неодарвинизме».

Менделизм-морганизм целиком воспринял и, можно сказать, даже усугубил эту мистическую вейсмановскую схему.

Обращаясь к изучению наследственности, Морган, Иогансен и другие столпы менделизма-морганизма с порога декларировали, что они намерены исследовать явления наследственности независимо от дарвиновской теории развития. Иогансен, например, в своей основной работе писал:

«…одной из важных задач нашей работы было покончить с вредной зависимостью теорий наследственности от спекуляций в области эволюции»[16]. Такие декларации морганисты делали для того, чтобы закончить свои исследования утверждениями, в конечном счете означавшими отрицание развития в живой природе или признание развития как процесса чисто количественных изменений.

Как мы отмечали ранее, столкновение материалистического и идеалистического мировоззрений в биологической науке имело место на протяжении всей ее истории.

Ныне, в эпоху борьбы двух миров, особенно резко определились два противоположные, противостоящие друг другу направления, пронизывающие основы почти всех биологических дисциплин.

Социалистическое сельское хозяйство, колхозно-совхозный строй породили принципиально новую, свою, мичуринскую, советскую, биологическую науку, которая развивается в тесном единстве с агрономической практикой, как агрономическая биология.

Основы советской агробиологической науки заложены Мичуриным и Вильямсом. Они обобщили и развили все лучшее накопленное в прошлом наукой и практикой. Своими трудами они внесли много принципиально нового в познание природы растений и почвы, в познание земледелия.

Тесная связь науки с колхозно-совхозной практикой создает неиссякаемые возможности развития самой теории для все лучшего и лучшего познания природы живых тел и почвы.

Не будет преувеличением утверждать, что немощная метафизическая моргановская «наука» о природе живых тел ни в какое сравнение не может идти с нашей действенной мичуринской агробиологической наукой.

Новое действенное направление в биологии, вернее, новая советская биология, агробиология, встречена в штыки представителями реакционной зарубежной биологии, а также рядом ученых нашей страны.

Представители реакционной биологической науки, именуемые неодарвинистами, вейсманистами, или, что то же самое, менделистами-морганистами, защищают так называемую хромосомную теорию наследственности.

Менделисты-морганисты, вслед за Вейсманом, утверждают, что в хромосомах существует некое особое «наследственное вещество», пребывающее в теле организма, как в футляре, и передающееся следующим поколениям вне зависимости от качественной специфики тела и его условий жизни. Из этой концепции следует, что приобретаемые организмом в определенных условиях его развития и жизни новые склонности и отличия не могут быть наследственными, не могут иметь эволюционного значения.

Согласно этой теории, свойства, приобретенные растительными и животными организмами, не могут передаваться в поколения, не могут наследоваться.

Менделевско-моргановская теория в содержание научного понятия «живое тело» условия жизни тела не включает. Внешняя среда, на взгляд морганистов, является только фоном, хотя и необходимым, для проявления, разворота тех или иных свойств живого тела, согласно его наследственности. Поэтому качественные изменения наследственности (природы) живых тел, с их точки зрения, совершенно независимы от условий внешней среды, от условий жизни.

Представители неодарвинизма — менделисты-морганисты — считают совершенно ненаучным стремление исследователей управлять наследственностью организмов путем соответствующего изменения условий жизни этих организмов. Поэтому менделисты-морганисты и называют мичуринское направление в агробиологии неоламаркистским, на их взгляд совершенно порочным, ненаучным.

В действительности же дело обстоит как раз наоборот.

Во-первых, известные положения ламаркизма, которыми признается активная роль условий внешней среды в формировании живого тела и наследственность приобретаемых свойств, в противоположность метафизике неодарвинизма (вейсманизма), отнюдь не порочны, а, наоборот, совершенно верны и вполне научны.

Во-вторых, мичуринское направление отнюдь нельзя назвать ни неоламаркистским, ни неодарвинистским. Оно является творческим советским дарвинизмом, отвергающим ошибки того и другого и свободным от ошибок теории Дарвина в части, касающейся принятой Дарвином ошибочной схемы Мальтуса.

Нельзя отрицать того, что в споре, разгоревшемся в начале XX века между вейсманистами и ламаркистами, последние были ближе к истине, ибо они отстаивали интересы науки, тогда как вейсманисты ударялись в мистику и порывали с наукой.

Истинную идеологическую подоплеку морганистской генетики хорошо (невзначай для наших морганистов) вскрыл физик Э. Шредингер. В своей книге «Что такое жизнь с точки зрения физики?», одобрительно излагая хромосомную вейсманистскую теорию, он пришел к ряду философских выводов. Вот основной из них:

«…личная индивидуальная душа равна вездесущей, всепостигающей, вечной душе». Это свое главное заключение Шредингер считает «…наибольшим из того, что может дать биолог, пытающийся одним ударом доказать и существование бога и бессмертие души»[17].

Мы, представители советского мичуринского направления, утверждаем, что наследование свойств, приобретаемых растениями и животными в процессе их развития, возможно и необходимо. Иван Владимирович Мичурин на основании своих экспериментальных и практических работ овладел этими возможностями.

Самое же главное в том, что учение Мичурина, изложенное в его трудах, каждому биологу открывает путь управления природой растительных и животных организмов, путь изменения ее в нужную для практики сторону, посредством управления условиями жизни, т. е. через физиологию.

Резко обострившаяся борьба, разделившая биологов на два непримиримых лагеря, возгорелась таким образом вокруг старого вопроса: возможно ли наследование признаков и свойств, приобретаемых растительными и животными организмами в течение их жизни? Иными словами, зависит ли качественное изменение природы растительных и животных организмов от качества условий жизни, воздействующих на живое тело, на организм.

Мичуринское учение, по своей сущности материалистическо-диалектическое, фактами утверждает такую зависимость.

Менделистско-морганистское учение, по своей сущности метафизическо-идеалистическое, бездоказательно такую зависимость отвергает.

Схоластика менделизма-морганизма

В основе хромосомной теории лежит осужденное еще К. А. Тимирязевым нелепое положение Вейсмана о непрерывности зародышевой плазмы и ее независимости от сомы. Морганисты-менделисты вслед за Вейсманом исходят из того, что родители генетически не являются родителями своих детей. Родители и дети, согласно их учению, являются братьями или сестрами.

Больше того, и первые (т. е. родители) и вторые (т. е. дети) вообще не являются сами собой. Они только побочные продукты неиссякаемой и бессмертной зародышевой плазмы. Последняя в смысле своей изменяемости совершенно независима от своего побочного продукта, т. е. от тела организма.

Обратимся к такому источнику, как энциклопедия, где, понятно, дается квинтэссенция сущности вопроса.

Основоположник хромосомной теории Т. Морган в статье «Наследственность», опубликованной в США в «Американской энциклопедии» в 1945 году, пишет:

«Зародышевые клетки становятся впоследствии основной частью яичника и семенника. Поэтому по своему происхождению они независимы от остальных частей тела и никогда не были его составной частью… Эволюция имеет зародышевую, а не соматическую (телесную. — Т. Л.) природу, как думали раньше (подчеркнуто мною. — Т. Л.). Это представление о происхождении новых признаков в настоящее время принимается почти всеми биологами».

То же самое, только в иной вариации, говорит Кэсл в статье «Генетика», помещенной в той же «Американской энциклопедии». Говоря о том, что обычно организм развивается из оплодотворенного яйца, Кэсл далее излагает «научные» основы генетики. Приведем их.

«В действительности родители не производят ни потомка, ни даже воспроизводящую исходную клетку, из которой получается потомок. Сам по себе родительский организм представляет не более как побочный продукт оплодотворенного яйца или зиготы, из которого он возник. Непосредственным же продуктом зиготы являются другие воспроизводящие клетки, подобные тем, из которых они возникли… Отсюда следует, что наследственность (т. е. сходство между родителями и детьми) зависит от тесной связи между воспроизводящими клетками, из которых образовались родители, и теми клетками, из которых образовались дети. Эти последние являются непосредственным и прямым продуктом первых. Этот принцип «непрерывности зародышевого вещества» (вещества воспроизводящих клеток) является одним из основных принципов генетики. Он показывает, почему изменения тела, вызванные у родителей влиянием окружающей среды, не наследуются потомством. Это происходит потому, что потомки не являются продуктом тела родителя, но лишь продуктом того зародышевого вещества, которое облечено этим телом… Заслуга первоначального разъяснения этого обстоятельства принадлежит Августу Вейсману. Тем самым его можно считать одним из основоположников генетики».

Для нас совершенно ясно, что основные положения менделизма-морганизма ложны. Они не отражают действительности живой природы и являют собой образец метафизики и идеализма.

Вследствие этой очевидности менделисты-морганисты Советского Союза, буквально полностью разделяя основы менделизма-морганизма, часто стыдливо прячут, вуалируют их, прикрывают метафизику и идеализм словесной шелухой. Делают они это из боязни быть высмеянными советскими читателями и слушателями, которые твердо знают, что зачатки организмов или половые клетки являются одним из результатов жизнедеятельности родительских организмов.

Только при замалчивании основных положений менделизма-морганизма людям, детально не знакомым с жизнью и развитием растений и животных, хромосомная теория наследственности может казаться стройной и хотя бы в какой-то степени верной системой. Но стоит только допустить абсолютно верное и общеизвестное положение, а именно, что половые клетки или зачатки новых организмов рождаются организмом, его телом, а не непосредственно той половой клеткой, из которой произошел данный уже зрелый организм, как вся «стройная» хромосомная теория наследственности сразу же нацело расстраивается.

Само собой понятно, что сказанным биологическая роль и значимость хромосом в развитии клеток и организма нисколько, конечно, не отрицается, но это вовсе не та роль, которая приписана хромосомам морганистами.

В подтверждение того, что наши отечественные менделисты-морганисты нацело разделяют хромосомную теорию наследственности, ее вейсманистскую основу и идеалистические выводы, можно привести немало примеров.

Так, академик Н. К. Кольцов утверждал:

«Химически генонема с ее генами остается неизменной в течение всего овогенеза и не подвергается обмену веществ — окислительным и восстановительным процессам»[18]. В этом абсолютно не приемлемом для грамотного биолога утверждении отрицается обмен веществ в одном из участков живых развивающихся клеток. Кому не ясно, что вывод Н. К. Кольцова находится в полном соответствии с вейсманистской, морганистской, идеалистической метафизикой.

Неверное утверждение Н. К. Кольцова относится к 1938 году. Оно давно уже разоблачено мичуринцами. К прошлым дням, возможно, не стоило бы и возвращаться, если бы морганисты и по сей день не продолжали оставаться точно на тех же самых антинаучных позициях.




Для лучшего доказательства сказанного обратимся к уже упоминавшейся нами книге Шредингера. В этой книге автор пишет по существу то же, что и Кольцов. Шредингер, разделяя идеалистическую концепцию морганистов, также заявляет, что существует «наследственное вещество, не подверженное в основном воздействию беспорядочного теплового движения»[19]. (Подчеркнуто мною. — Т. Л.)

Переводчик книги Шредингера — А. А. Малиновский (научный сотрудник лаборатории Н. П. Дубинина) в своем послесловии к книге с полным основанием присоединяется к мнению Холдена, связывая изложенную Шредингером идею с воззрениями Н. К. Кольцова.

В указанном послесловии А. А. Малиновский в 1947 году пишет:

«Принимаемый Шредингером взгляд на хромосому как на гигантскую молекулу («апериодический кристалл» Шредингера) был впервые выдвинут советским биологом проф. Н. К. Кольцовым, а не Дельбрюком, с именем которого Шредингер связывает эту концепцию»[20].

В данном случае не стоит разбирать вопрос о приоритете в авторстве этой схоластики. Более же существенна та высокая оценка книги Шредингера, которую ей дает один из наших доморощенных морганистов — А. А. Малиновский.

Приведу несколько выдержек из этой хвалебной оценки:

«Шредингер в своей книге, в форме увлекательной и доступной как для физика, так и для биолога, открывает читателю новое, быстро развивающееся в науке направление, в значительной мере объединяющее методы физики и биологии…»[21].

«Книга Шредингера представляет собой, строго говоря, первые связные результаты этого направления… Шредингер вносит в это новое направление науки о жизни большой личный вклад, что в значительной степени оправдывает те восторженные оценки, которые его книга получила в заграничной научной прессе»[22].

Так как я не физик, то не стану говорить о методах физики, объединенных Шредингером с биологией. Что же касается биологии в книге Шредингера, то она доподлинно морганистская, и это-то, собственно, и вызывает восхищение Малиновского.

Восторги, источаемые автором послесловия по адресу Шредингера, весьма красноречиво говорят об идеалистических взглядах, позициях в биологии наших морганистов.

Профессор биологии Московского университета М. М. Завадовский в статье «Творческий путь Томаса Гента Моргана» пишет:

«Идеи Вейсмана нашли широкий отклик в среде биологов, и многие среди них пошли путями, подсказанными этим богато одаренным исследователем. …Томас Гент Морган был среди тех, кто высоко оценил основное содержание идей Вейсмана»[23].

О каком «основном содержании» идет здесь речь?

Речь идет об очень важной с точки зрения Вейсмана и всех менделистов-морганистов, в том числе и проф. М. М. Завадовского, идее. Эту идею проф. Завадовский формулирует так:

«Что раньше возникло: куриное яйцо или курица? И в этой острой постановке вопроса, — пишет проф. Завадовский, — Вейсман дал четкий, категорический ответ: яйцо»[24].

Кому не ясно, что как вопрос, так и ответ на него, даваемый вслед за Вейсманом проф. Завадовским, — это простое и притом запоздалое возрождение старой схоластики.

В 1947 году проф. М. М. Завадовский повторяет и отстаивает те же идеи, которые он высказывал в 1931 году в своей работе «Динамика развития организма». М. М. Завадовский считал нужным «твердо присоединить свой голос к голосу Нуссбаума, который утверждает, что половые продукты развиваются не из материнского организма, а из одного с ним источника»[25], что «семенные тельца и яйца берут начало не из родительского организма, а имеют с последним общее происхождение»[26]. И в «общих выводах» своей работы проф. Завадовский писал:

«Анализ приводит нас к выводу, что клетки зародышевого пути нельзя рассматривать как производные соматических тканей. Зародышевые клетки и клетки сомы следует рассматривать не как дочернее и родительское поколение, а как сестер-близнецов, из которых одна (сома) является кормилицей, защитницей и опекуном другой»[27].

Профессор биологии, генетик Н. П. Дубинин в своей статье «Генетика и неоламаркизм» писал:

«Да, совершенно справедливо генетика разделяет организм на два отличных отдела — наследственную плазму и сому. Больше того, это деление является одним из ее основных положений, это одно из крупнейших ее обобщений»[28].

Не будем дальше удлинять список таких откровенных, как М. М. Завадовский и Н. П. Дубинин, авторов, высказывающих азбуку морганистской системы воззрений. Эта азбука в вузовских учебниках генетики именуется правилами и законами менделизма (правило доминирования, закон расщепления, закон чистоты гамет и т. д.). Примером тому, насколько не критически принимают у нас отечественные менделисты-морганисты идеалистическую генетику, может служить и то, что до последнего времени основным учебником по генетике во многих вузах является строго морганистский, переводной американский учебник Синнота и Денна.

В соответствии с основными положениями этого учебника профессор Н. П. Дубинин в той же его статье «Генетика и неоламаркизм» писал: «Таким образом факты современной генетики не позволяют ни в какой степени мириться с признанием «основы основ» ламаркизма, с представлением о наследовании благоприобретенных признаков»[29]. (Подчеркнуто мной. — Т. Л.)

Таким образом, положение о возможности наследования приобретенных уклонений — это крупнейшее приобретение в истории биологической науки, основа которого была заложена еще Ламарком и органически освоено в дальнейшем в учении Дарвина, — менделистами-морганистами выброшено за борт.

Итак, материалистическому учению о возможности наследования растениями и животными индивидуальных уклонений признаков, приобретаемых в определенных условиях жизни, менделизм-морганизм противопоставил идеалистическое утверждение, делящее живое тело на две особые сущности: обычное смертное тело (так называемая сома) и бессмертное наследственное вещество — зародышевая плазма. При этом категорически утверждается, что изменение «сомы», т. е. живого тела, никакого влияния на наследственное вещество не имеет.

Идея непознаваемости в учении о «наследственном веществе»

Менделизм-морганизм наделяет постулированное мифическое «наследственное вещество» неопределенным характером изменчивости. Мутации, т. е. изменения «наследственного вещества», якобы не имеют определенного направления. Это утверждение морганистов логически связано с основой основ менделизма-морганизма, с положением о независимости наследственного вещества от живого тела и его условий жизни.

Провозглашая «неопределенность» наследственных изменений, так называемых «мутаций», морганисты-менделисты мыслят наследственные изменения принципиально не предсказуемыми. Это — своеобразная концепция непознаваемости, имя ей — идеализм в биологии.

Утверждение о «неопределенности» изменчивости закрывает дорогу для научного предвидения и тем самым разоружает сельскохозяйственную практику.

Исходя из ненаучного, реакционного учения морганизма о «неопределенной изменчивости», зав. кафедрой дарвинизма Московского университета академик И. И. Шмальгаузен в своей работе «Факторы эволюции» утверждает, что наследственная изменчивость в своей специфике не зависит от условий жизни и поэтому лишена направления.

«…Неосвоенные организмом факторы, — пишет Шмальгаузен, — если они вообще достигают организма и влияют на него, могут оказать лишь неопределенное воздействие… Такое влияние может быть только неопределенным. Неопределенными будут, следовательно, все новые изменения организма, не имеющие еще своего исторического прошлого. В эту категорию изменений войдут, однако, не только мутации, как новые «наследственные» изменения, но и любые новые, т. е. впервые возникающие, модификации»[30].

Страницей раньше Шмальгаузен пишет:

«При развитии любой особи факторы внешней среды выступают в основном лишь в роли агентов, освобождающих течение известных формообразовательных процессов и условий, позволяющих завершить их реализацию»[31].

Эта формалистская автономистическая теория «освобождающей причины», где роль внешних условий сведена лишь к реализации автономного процесса, давно разбита поступательным ходом передовой науки и разоблачена материализмом, как ненаучная по своему существу, как идеалистическая.

При этом Шмальгаузен и другие наши отечественные последователи зарубежного морганизма ссылаются в данных своих утверждениях на Дарвина. Провозглашая «неопределенность изменчивости», они цепляются за соответственные высказывания Ч. Дарвина по этому вопросу. Действительно, Дарвин говорил о «неопределенной изменчивости». Но ведь эти высказывания Дарвина имели своей основой именно ограниченность селекционной практики его времени. Дарвин отдавал себе в этом отчет и сам писал:

«…мы в настоящее время не можем объяснить ни причин, ни природы изменчивости у органических существ»[32].

«Этот вопрос темен, но, может быть, нам полезно убедиться в своем невежестве»[33].

Менделисты-морганисты цепляются за все отжившее и неверное в учении Дарвина, одновременно отбрасывая живое материалистическое ядро его учения.




В нашей социалистической стране учение великого преобразователя природы И. В. Мичурина создало принципиально новую основу для управления изменчивостью живых организмов.

Мичурин сам и его последователи — мичуринцы — буквально в массовом количестве получали и получают направленные наследственные изменения растительных организмов. Несмотря на это, Шмальгаузен и теперь по данному же вопросу утверждает:

«Возникновение отдельных мутаций имеет все признаки случайных явлений. Мы не можем ни предсказать, ни вызвать произвольно ту или иную мутацию. Какой-либо закономерной связи между качеством мутации и определенным изменением в факторах внешней среды пока установить не удалось»[34].

Исходя из морганистской концепции мутаций, Шмальгаузен декларировал глубоко неверную идеологически, обезоруживающую практику, теорию так называемого «стабилизирующего отбора». По Шмальгаузену, породообразование и сортообразование якобы неизбежно идут по потухающей кривой: бурное на заре культуры породо- и сортообразование все более растрачивает свой «резерв мутаций» и постепенно идет на погашение. «…И породообразование домашних животных и сортообразование культивируемых растений, — пишет Шмальгаузен, — произошло с такой исключительной скоростью, очевидно, главным образом, за счет накопленного ранее резерва изменчивости. Дальнейшая строго направленная селекция идет уже медленнее…»[35].

Утверждение Шмальгаузена и вся его концепция «стабилизирующего отбора» являются проморганистскими.

Как известно, Мичурин создал за период одной человеческой жизни более трехсот новых сортов растений.

Ряд из них создан без половой гибридизации, и все они созданы путем строго направленной селекции, включающей в себя планомерное воспитание. Перед лицом этих фактов и дальнейших достижений последователей мичуринского учения утверждать прогрессирующее затухание строго направленной селекции — значит возводить напраслину на передовую науку.

Мичуринские факты, по-видимому, мешают Шмальгаузену в изложении его теории «стабилизирующего отбора». В книге «Факторы эволюции» он выходит из затруднения, совсем умалчивая об этих мичуринских работах и о самом существовании Мичурина, как ученого. Шмальгаузен написал толстую книгу о факторах эволюции, ни разу и нигде, даже в списке литературы, не упомянув ни К. А. Тимирязева, ни И. В. Мичурина. А ведь К. А. Тимирязев оставил советской науке замечательную теоретическую работу, которая прямо называется «Факторы органической эволюции»; Мичурин же и мичуринцы ставят факторы эволюции на службу сельскому хозяйству, вскрывая новые факторы и углубляя понимание старых.

«Забыв» о советских передовых ученых, об основоположниках советской биологической науки, Шмальгаузен в то же время усиленно и многократно опирается и ссылается на высказывания больших и малых зарубежных и наших деятелей морганистской метафизики, на лидеров реакционной биологии.

Таков стиль «дарвиниста» академика Шмальгаузена. И эта книга на собрании биологического факультета Московского университета рекомендовалась как шедевр творческого развития дарвинизма. [ Вредительство ] Эту книгу высоко оценили два декана биофаков — Московского и Ленинградского университетов, — эту книгу восхваляли профессор дарвинизма Харьковского университета И. Поляков, проректор Ленинградского университета Ю. Полянский, академик нашей Академии Б. Завадовский и ряд других морганистов, подчас именующих себя ортодоксальными дарвинистами.

Бесплодность морганизма-менделизма

Неоднократно, причем голословно, а часто даже клеветнически, морганисты-вейсманисты, т. е. сторонники хромосомной теории наследственности, утверждали, что я, как Президент Сельскохозяйственной Академии, в интересах разделяемого мною мичуринского направления в науке, административно зажал другое, противоположное мичуринскому направление.

К сожалению, до сих пор дело обстояло как раз наоборот, и в этом меня, как Президента Всесоюзной Академии с.-х. наук, и можно и должно обвинять. Я не сумел найти в себе силы и умения в должной мере использовать предоставленное мне должностное положение в деле создания условий для большего развития мичуринского направления в различных разделах биологической науки и хотя бы немного ограничить схоластиков, метафизиков противоположного направления. Поэтому, в действительности зажатым, и именно морганистами, до сих пор оказывалось то направление, которое представлено Президентом, т.е. мичуринское направление.

Мы, мичуринцы, должны прямо признать, что до сих пор не смогли еще в достаточной степени использовать все прекрасные возможности, созданные в нашей стране Партией и Правительством для полного разоблачения морганистской метафизики, целиком привнесенной из враждебной нам зарубежной реакционной биологии. Академия, только что пополненная значительным количеством академиков-мичуринцев, теперь обязана выполнить эту важнейшую задачу. Это будет немаловажно в деле подготовки кадров, в деле усиления помощи колхозам и совхозам со стороны науки.

Морганизм-менделизм (хромосомная теория наследственности) в разных вариациях до сих пор преподается еще во всех биологических и агрономических вузах, а преподавание мичуринской генетики по существу совершенно не введено.

Часто и в высших официальных научных кругах биологов последователи учения Мичурина и Вильямса оказывались в меньшинстве. До сих пор в меньшинстве они были и в прежнем составе Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук им. В. И. Ленина. Благодаря заботам Партии, Правительства и лично товарища Сталина, теперь положение в Академии резко изменилось. Наша Академия пополнилась и в скором времени, при ближайших выборах еще более пополнится значительным количеством новых академиков и членов-корреспондентов — мичуринцев. Это создаст в Академии новую обстановку и новые возможности для дальнейшего развития мичуринского учения.

Абсолютно неправильно утверждение, что хромосомная теория наследственности, в основе которой лежит сущая метафизика и идеализм, до сих пор была зажата. Дело до сих пор обстояло как раз наоборот.

В нашей стране цитогенетикам-морганистам мичуринское направление в агробиологической науке своей практической действенностью стояло и стоит поперек дороги.

Зная практическую никчемность теоретических предпосылок своей метафизической «науки» и не желая от них отказываться и воспринять действенное мичуринское направление, морганисты прилагали и прилагают все свои усилия к тому, чтобы задержать развитие мичуринского направления, в корне враждебного их лженауке.

Клеветой звучит утверждение, что цитогенетическому направлению в биологической науке в нашей стране кто-то препятствует увязываться с практикой. Сугубо не правы те, кто говорит, будто бы «право на практическое приложение плодов своего труда было монополией академика Лысенко и его сторонников».

Ведь Министерство сельского хозяйства могло бы точно указать, что именно цитогенетики предложили для внедрения в практику, и если такие предложения действительно были, то принимались ли они или отвергались.

Министерство сельского хозяйства могло бы также сказать, какие из его научно-исследовательских институтов (не говоря уже об учебных) не занимались цитогенетикой вообще и в частности полиплоидией растений, получаемой путем применения колхицина.

Мне известно, что многие институты занимались и занимаются этой, на мой взгляд, малопродуктивной работой. Больше того, Министерство сельского хозяйства открыло для работы по вопросам полиплоидии специальное учреждение во главе с А. Р. Жебраком. Думаю, что это учреждение, на протяжении ряда лет занимаясь только этой работой (т. е. полиплоидией), практически буквально ничего не дало.

Никчемность практической и теоретической целеустремленности наших отечественных цитогенетиков-морганистов можно показать хотя бы на следующем примере.

Один, на взгляд наших морганистов, якобы наиболее выдающийся среди них, член-корреспондент Академии наук СССР, профессор-генетик Н. П. Дубинин много лет работает над выяснением различий клеточных ядер плодовых мушек в городе и в сельской местности.

В целях полной ясности укажем на следующее. Дубинин исследует не качественные изменения, в данном случае клеточного ядра, в зависимости от воздействия различных по качеству условий жизни. Он исследует не наследование приобретаемых под влиянием определенных условий жизни отличий у плодовых мушек, а изменения, опознаваемые по хромосомам, в составе популяции этих мух, вследствие простого уничтожения части из них, в частности, во время войны. Такое уничтожение называется Дубининым, как и другими морганистами «отбор». (Смех). Такого рода «отбор», идентичный с простым ситом и ничего общего не имеющий с его действительной творческой ролью, и является предметом изучения Дубинина.

Эта работа называется «Структурная изменчивость хромосом в популяциях города и сельской местности».

Приведу несколько выдержек из этой работы.

«При обследовании отдельных популяций D. funebris в работе 1937 г. отмечен факт заметных различий по концентрации инверсий. Тиняков на обширном материале подчеркнул это явление. Однако лишь анализ 1944—1945 г.г. показал нам, что эти существенные различия популяций связаны с различиями условий обитания в городе и деревне.

Популяция Москвы имеет 8 разных порядков генов. Во второй хромосоме 4 порядка (стандарт и 3 разных инверсии). Одна инверсия в III хромосоме и одна в IV… Инв. II—1 имеет границы от 23 С до 31 В. Инв. II—2 от 29 А до 32 В. Инв. II—3 от 32 В до 34 С. Инв. Ill—1 от 50 А до 56 А. Инв. IV—1 от 67 С до 73 А/В. В течение 1943—1945 г.г. в популяции Москвы изучен кариотип 3315 особей. Популяция содержала огромные концентрации инверсий, которые оказались различными по разным районам Москвы»[36].




Во время и после войны Дубинин продолжал свои исследования, занявшись проблемой плодовых мух г. Воронежа и его окрестностей. Он пишет:

«Разрушение индустриальных центров в течение войны нарушило нормальные условия жизни. Популяции дрозофилы оказались в таких суровых условиях существования, которые, возможно, превосходили суровость зимовок в сельских местностях. Глубоко интересным было изучить влияние изменений условий существования, вызванных войною, на кариотипическую структуру популяций города. Весной 1945 г. мы изучили популяции из г. Воронежа, одного из тех городов, которые потерпели наибольшие разрушения от немецкого нашествия. Среди 225 особей были найдены только две мухи, гетерозиготные по инверсии II—2 (0,88%). Таким образом, концентрации инверсий в этом крупном городе оказались ниже, чем в некоторых сельских местностях. Мы видим катастрофическое воздействие естественного отбора на кариотипическую структуру популяции»[37].

Как мы видим, Дубинин излагает свою работу так, что внешне эта работа может показаться некоторым даже научной. Недаром же эта работа фигурировала как одна из главных при избрании Дубинина членом-корреспондентом Академии наук СССР. [ Пристроился паразит. ]

Но если изложить эту работу попроще, освободив ее от словесного псевдонаучного оформления и заменив морганистский жаргон обычными русскими словами, то выяснится следующее:

В результате многолетней работы Дубинин «обогатил» науку «открытием», что в составе мушиного населения у плодовых мушек г. Воронежа и его окрестностей во время войны произошло увеличение процента мух с одними хромосомными отличиями и уменьшение других плодовых мух с другими отличиями в хромосомах (на моргановском жаргоне это и называется «концентрацией инверсии» II — 2).

Дубинин не ограничивается добытыми им во время войны столь «высокоценными» для теории и практики открытиями, он ставит для себя дальнейшие задачи и на восстановительный период и пишет:

«Будет очень интересно изучить в течение ряда последующих лет восстановление кариотипической структуры популяции города в связи с восстановлением нормальных условий жизни»[38]. (Движение в зале. Смех).

Таков типичный для морганистов «вклад» в науку и практику до войны, в период войны и таковы перспективы морганистской «науки» на восстановительный период! (Аплодисменты).

Мичуринское учение — основа научной биологии

В противовес менделизму-морганизму, с его утверждением непознаваемости причин изменчивости природы организмов и с его отрицанием возможности направленного изменения природы растений и животных, девиз И. В. Мичурина гласит:

«Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее — наша задача».

На основе своих работ И. В. Мичурин пришел к следующему важнейшему выводу:

«При вмешательстве человека является возможным вынудить каждую форму животного или растения более быстро изменяться и при том в сторону, желательную человеку. Для человека открывается обширное поле самой полезной для него деятельности…»[39].

Мичуринское учение начисто отвергает основное положение менделизма-морганизма — положение о полной независимости свойств наследственности от условий жизни растений и животных. Мичуринское учение не признает существования в организме особого от тела организма наследственного вещества. Изменение наследственности организма или наследственности отдельного участка его тела всегда является результатом изменения самого живого тела. Изменение же живого тела происходит благодаря отклонению от нормы типа ассимиляции и диссимиляции, благодаря изменению, отклонению от нормы типа обмена веществ. Изменение организмов или их отдельных органов и свойств, хотя не всегда или не в полной степени передается потомству, но измененные зачатки новых зарождающихся организмов всегда получаются только в результате изменения тела родительского организма, в результате прямого или косвенного воздействия условий жизни на развитие организма или отдельных его частей, в том числе половых и вегетативных зачатков. Изменение наследственности, приобретение новых свойств и их усиление и накопление в ряде последовательных поколений всегда обусловливается условиями жизни организма. Наследственность изменяется и усложняется путем накопления приобретаемых организмами в ряде поколений новых признаков и свойств.

Организм и необходимые для его жизни условия представляют единство. Разные живые тела для своего развития требуют разных условий внешней среды. Исследуя особенности этих требований, мы и узнаем качественные особенности природы организмов, качественные особенности наследственности. Наследственность есть свойство живого тела требовать определенных условий для своей жизни, своего развития и определенно реагировать на те или иные условия.

Знание природных требований и отношения организма к условиям внешней среды дает возможность управлять жизнью и развитием этого организма. Управление условиями жизни и развития растений и животных позволяет все глубже и глубже постигать их природу и тем самым устанавливать способы изменения ее в нужную человеку сторону. На основе знания способов управления развитием можно направленно изменять наследственность организмов.

Каждое живое тело строит себя из условий внешней среды на свой лад, согласно своей наследственности. Поэтому в одной и той же среде живут и развиваются различные организмы. Как правило, каждое данное поколение растений или животных развивается во многом так же, как и его предшественники, в особенности ближайшие. Воспроизведение себе подобных есть общая характерная черта любого живого тела.

В тех случаях, когда организм находит в окружающей среде условия, соответствующие его наследственности, развитие организма идет так же, как оно проходило в предыдущих поколениях. Когда же организмы не находят нужных им условий и вынужденно ассимилируют условия внешней среды, в той или иной степени не соответствующие их природе, получаются организмы или отдельные участки их тела, более или менее отличные от предшествующего поколения. Если измененный участок тела является исходным для нового поколения, то последнее будет уже по своим потребностям, по своей природе в той или иной степени отличаться от предшествующих поколений.

Причиной изменения природы живого тела является изменение типа ассимиляции, типа обмена веществ. Например, процесс яровизации яровых хлебных злаков не требует для своего прохождения пониженных температурных условий. Яровизация яровых хлебов нормально проходит при температурах, наличествующих весной и летом в полевых условиях. Но если яровые хлебные злаки яровизировать при пониженных температурных условиях, то яровые растения через два — три их поколения можно превратить в озимые. Озимые же хлеба без наличия пониженных температур не могут проходить процесса яровизации. Этот конкретный пример показывает, каким путем создается у потомства данных растений новая потребность — потребность в пониженных температурных условиях для яровизации.

Половые клетки и любые другие клетки, которыми размножаются организмы, получаются в результате развития всего организма, путем превращения, путем обмена веществ. Пройденный организмом путь развития как бы аккумулирован в исходных для нового поколения клетках.

Поэтому можно сказать: в какой степени в новом поколении (допустим, растения) строится сызнова тело этого организма, в такой же степени развиваются и все его свойства, в том числе и наследственность.

В одном и том же организме развитие различных клеток, различных отдельностей клеток, развитие отдельных процессов требует различных условий внешней среды.

Кроме того, эти условия ассимилируются по-разному. Необходимо подчеркнуть, что в данном случае под внешним понимается то, что ассимилируется, а под внутренним — то, что ассимилирует.

Жизнь организма идет через бесчисленное количество закономерных процессов, превращений. Пища, поступившая в организм из внешней среды, через цепь различных превращений ассимилируется живым телом, из внешнего переходит во внутреннее. Это внутреннее, являясь живым, вступая в обмен с веществами других клеток и частиц тела, питает их, становясь, таким образом, по отношению к ним внешним.

В развитии растительных организмов наблюдаются два рода качественных изменений.

Изменения, связанные с процессом осуществления индивидуального цикла развития, когда природные потребности, т. е. наследственность, нормально удовлетворяются соответствующими условиями внешней среды. В результате получается тело такой же породы, наследственности, как и предшествующие поколения.

Изменения природы, т. е. изменения наследственности. 

Эти изменения также являются результатом индивидуального развития, но уклоненного от нормального, обычного хода. Изменение наследственности обычно является результатом развития организма в условиях внешней среды, в той или иной мере не соответствующих природным потребностям данной органической формы.

Изменения условий жизни вынуждают изменяться сам тип развития растительных организмов. Видоизмененный тип развития является, таким образом, первопричиной изменения наследственности. Все те организмы, которые не могут измениться соответственно изменившимся условиям жизни, не выживают, не оставляют потомства.

Организмы, а отсюда и их природа, создаются только в процессе развития. Конечно, и вне развития живое тело также может изменяться (ожог, поломка суставов, обрыв корней и т. п.), но эти изменения, однако, не будут характерными, необходимыми для жизненного процесса.

Многочисленные факты показывают, что изменение различных участков тела растительного или животного организма не одинаково часто и не в одинаковой степени фиксируется половыми клетками.

Объясняется это тем, что процесс развития каждого органа, каждой частички живого тела требует относительно определенных условий внешней среды. Эти условия развитием каждого органа и мельчайшей органеллы избираются из окружающей их среды. Поэтому, если тот или иной участок тела растительного организма вынужденно ассимилирует относительно необычные для него условия и благодаря этому получается измененным, отличающимся от аналогичных участков тела предшествующего поколения, то вещества, идущие от него к соседним клеткам, могут ими не избираться, не включаться в дальнейшую цепь соответствующих процессов. Связь измененного участка тела растительного организма с другими участками тела, конечно, при этом будет иметь место, иначе он не мог бы существовать, но эта связь может быть не в полной мере обоюдной. Измененный участок тела будет получать ту или иную пищу из соседних участков, своих же собственных, специфических веществ он не сможет отдавать, так как соседние участки не будут их избирать.

Отсюда понятно то часто наблюдаемое явление, когда подчас измененные органы, признаки или свойства организма не обнаруживаются в потомстве. Но сами эти измененные участки тела родительского организма всегда при этом обладают измененной наследственностью. Практика садоводства и цветоводства издавна знает эти факты. Измененная ветка или почка у плодового дерева или глазок (почка) клубня картофеля, как правило, не могут повлиять на изменение наследственности потомства данного дерева или клубня, которое берет свое непосредственное начало не из измененных участков родительского организма. Если же эту измененную часть отчеренковать и вырастить отдельным, самостоятельным растением, то последнее, как правило, будет обладать уже измененной наследственностью, тою, которая была присуща измененной части родительского тела.

Степень наследственной передачи изменений будет зависеть от степени включения веществ измененного участка тела в общую цепь процесса, ведущего к образованию воспроизводящих половых или вегетативных клеток.

Зная пути построения наследственности организма, можно направленно изменять ее путем создания определенных условий в определенный момент развития организма.

Хорошие сорта растений, а также хорошие породы животных в практике всегда создавались и создаются только при условии хорошей агротехники, хорошей зоотехнии. При плохой агротехнике не только из плохих сортов никогда нельзя получить хорошие, но во многих случаях даже хорошие, культурные сорта через несколько поколений в этих условиях станут плохими. Основное правило практики семеноводства гласит, что растения на семенном участке нужно выращивать как можно лучше. Для этого нужно создавать, путем агротехники, хорошие условия, соответственно оптимуму наследственных потребностей данных растений. Среди хорошо выращенных растений на семена должны отбираться и отбираются наилучшие. Этим путем в практике и совершенствуются сорта растений. При плохом же выращивании (т. е. при применении плохой агротехники) никакой отбор лучших растений на семена не даст нужных результатов. При таком выращивании все семена получаются плохими, а самые лучшие среди плохих все же будут плохими.

Хромосомная теория наследственности признает возможность получения гибридов только половым путем. Она отрицает возможность получения вегетативных гибридов, так как не признает специфического влияния условий жизни на природу растений.

И. В. Мичурин же не только признавал возможность существования вегетативных гибридов, но и разработал способ ментора. Этот способ заключается в том, что путем прививки черенков (веток) тех или иных старых сортов плодовых деревьев в крону молодого сорта, свойства, не достающие молодому сорту, приобретаются им, передаются ему из привитых веток старого сорта. Поэтому данный способ и был назван И. В. Мичуриным ментором — воспитателем. В качестве ментора используется также и подвой. Этим путем Мичуриным был выведен или улучшен ряд новых хороших сортов.

И. В. Мичурин и мичуринцы нашли способы массового получения вегетативных гибридов.

Мичурин в кабинете


Вегетативные гибриды являются убедительным доказательством правильности мичуринского понимания наследственности. В то же время они представляют собой непреодолимое препятствие для теории менделистов-морганистов.

Стадийно несформировавшиеся организмы, не прошедшие еще полного цикла развития, при прививке всегда будут изменять свое развитие в сравнении с корнесобственными, т. е. не привитыми, растениями. При сращивании растений путем прививки получается один организм с разнородной породой, а именно породой привоя и подвоя. Собирая семена с привоя или подвоя и высевая их, можно получать потомство растений, отдельные представители которых будут обладать свойствами не только той породы, из плодов которой взяты семена, но и другой, с которою первая была объединена путем прививки.

Ясно, что подвой и привой не могли обмениваться хромосомами ядер клеток, и все же наследственные свойства передавались из подвоя в привой и обратно. Следовательно, пластические вещества, вырабатываемые привоем и подвоем так же, как и хромосомы, как и любая частичка живого тела, обладают породными свойствами, им присуща определенная наследственность.

Любой признак можно передавать из одной породы в другую посредством прививки так же, как и половым путем.

Большой фактический материал по вегетативной передаче различных признаков картофеля, помидоров и ряда других растений приводит к выводу, что вегетативные гибриды принципиально не отличаются от половых гибридов.

Представители менделевско-моргановской генетики не только не могут получать направленных изменений наследственности, но категорически отрицают возможность изменения наследственности адекватно (соответственно) воздействию условий среды. Исходя же из принципов мичуринского учения, можно изменять наследственность в полном соответствии с эффектом воздействия условий жизни.

Укажем в этом плане хотя бы на эксперименты по превращению яровых форм хлебов в озимые и озимых в еще более озимые, например, в районах Сибири, с суровыми зимами. Эти эксперименты имеют не только теоретический, но представляют и большой практический интерес для получения зимостойких сортов. Уже имеется ряд озимых форм пшеницы, полученных из яровых, которые по свойству морозостойкости не уступают, а некоторые даже превосходят наиболее морозостойкие сорта, известные практике.

Многие опыты показывают, что при ликвидации старого, установившегося свойства наследственности не сразу получается установившаяся, укрепившаяся новая наследственность. В громадном большинстве случаев получаются организмы с пластичной природой, названной И. В. Мичуриным «расшатанной».

Растительными организмами с «расшатанной» природой называются такие, у которых ликвидирован их консерватизм, ослаблена их избирательность в отношении условий внешней среды. У таких растений вместо консервативной наследственности сохраняется или вновь появляется лишь склонность отдавать некоторое предпочтение одним условиям перед другими.

Природу растительного организма можно расшатать:

1) путем прививки, т. е. сращивания тканей растений разных пород;

2) путем воздействия условиями внешней среды в определенные моменты прохождения тех или иных процессов развития организма;

3) путем скрещивания, в особенности форм, резко различающихся по месту своего обитания или происхождения.

На практическую значимость растительных организмов с расшатанной наследственностью большое внимание обращали лучшие биологи, в первую очередь и особенно И. В. Мичурин. Пластичные растительные формы с неустановившейся наследственностью, полученные тем или иным путем, нужно в дальнейшем из поколения в поколение выращивать в тех условиях, потребность или приспособленность к которым требуется вырабатывать и закреплять у данных организмов.

У большинства растительных и животных форм новые поколения развиваются только после оплодотворения — слияния женских и мужских половых клеток. Биологическая значимость процесса оплодотворения заключается в том, что таким образом получаются организмы с двойственной наследственностью: материнской и отцовской. Двойственная наследственность обусловливает большую жизненность организмов и более широкую амплитуду их приспособленности к варьирующим условиям жизни.

Полезностью обогащения наследственности и определяется биологическая необходимость скрещивания форм, хотя бы слегка различающихся между собой.

Обновление, усиление жизненности растительных форм может идти и вегетативным, неполовым путем. Оно достигается путем ассимиляции живым телом новых, не обычных для него условий внешней среды. В экспериментальной обстановке — при вегетативной гибридизации, в опытах по получению яровых форм из озимых или озимых из яровых и в ряде других случаев расшатывания природы организмов — можно наблюдать обновление, усиление жизненности организмов.

Управляя условиями внешней среды, условиями жизни растительных организмов, можно направленно изменять, создавать сорта с нужной нам наследственностью.

Наследственность есть эффект концентрирования воздействий условий внешней среды, ассимилированных организмами в ряде предшествующих поколений.

Посредством умелой гибридизации, объединением пород половым путем можно сразу объединить в одном организме то, что ассимилировалось и закреплялось у взятых для скрещивания пород многими поколениями. 

Но, согласно учению Мичурина, никакая гибридизация не даст положительных результатов, если не будет создано условий, способствующих развитию тех свойств, наследуемость которых хотят получить у выводимого или у улучшаемого сорта.

Я изложил мичуринское учение лишь в самых общих чертах. Здесь важно лишь подчеркнуть абсолютную необходимость для всех советских биологов как можно глубже изучать это учение. Для научных работников различных разделов биологии лучшим путем овладения действенными теоретическими глубинами мичуринского учения является путь изучения, путь многократного чтения трудов Мичурина, разбора отдельных его работ, под углом зрения решения практически важных вопросов.

Социалистическое земледелие нуждается в развитой, глубокой биологической теории, которая помогла бы быстро и правильно совершенствовать агрономические приемы возделывания растений и получения от них высоких устойчивых урожаев. Оно нуждается в глубокой биологической теории, которая помогла бы работникам сельского хозяйства в кратчайшие сроки выводить нужные высокопродуктивные формы растений, по своей породе отвечающие высокому плодородию, создаваемому колхозниками на своих полях.

Единство теории и практики — верная столбовая дорога советской науки. Мичуринское учение является как раз таким учением, которое в биологической науке это единство воплощает в наилучшей форме.

Примеры плодотворного применения мичуринского учения для решения практически важных вопросов в различных разделах растениеводства я неоднократно приводил в своих выступлениях. В данном случае позволю себе кратко остановиться только на некоторых вопросах животноводства.

Животные, как и растительные формы, формировались и формируются в тесной связи с условиями их жизни, с условиями внешней среды.

Основой повышения продуктивности домашних животных, совершенствования существующих пород и создания новых являются корма и условия содержания. Это особенно важно для повышения эффективности метизации. Для разных целей, при разных условиях содержания людьми выводились и выводятся разные породы домашних животных. Поэтому каждая порода требует своих условий жизни, тех условий, какие участвовали в ее формировании.

Чем больше будет расхождений между биологическими свойствами породы и условиями жизни, которые предоставляются животным, тем хозяйственно менее выгодной будет данная порода животных.

Например, маломолочный скот, который по своей природе не может давать много молока, использует хорошие, тучные пастбища, хорошее кормление сочными и концентрированными кормами с меньшей хозяйственной выгодой, чем высокомолочная порода. В этих случаях первая порода хозяйственно будет явно отставшей от предоставляемых ей условий. Породу такого скота нужно резко улучшить путем метизации, подогнать ее к условиям кормления и содержания.

Наоборот, высокомолочный по своей породе скот, попадая в условия плохого кормления и содержания, конечно, не только не даст соответствующей своей породе продукции, но и плохо будет выживать. В этих случаях необходимо резко подогнать условия кормления и содержания к породе.

Наша зоотехническая наука и практика, исходя из государственного плана получения животноводческой продукции нужного количества и качества, должна строить всю свою работу согласно принципу: по условиям кормления, содержания и климата подбирать и совершенствовать породы и, одновременно, неразрывно с этим, соответственно породам создавать условия кормления и содержания.

Отбор и подбор племенных животных, наилучше соответствующих поставленной цели, с одновременным улучшением условий кормления, содержания и ухода, способствующих развитию животных в нужном направлении, — основной путь беспрерывного совершенствования пород.

Метизация является радикальным и быстрым способом изменения породы — потомства данных животных.

При метизации — скрещивании двух пород — происходит как бы объединение двух взятых для скрещивания пород, выведенных за длительный период людьми путем создания разных условий жизни животных. Но природа (наследственность) метисов, особенно первой генерации, обычно неустойчива, легко податлива в сторону воздействия условий жизни, кормления и содержания.

Поэтому при метизации особенно важно соблюдать правило: подбирать для данной местной породы другую, улучшающую ее, согласно условиям кормления, содержания и климата. Одновременно с этим, при метизации, для развития прививаемых местной породе признаков и свойств необходимо обеспечивать условия кормления и содержания, соответствующие развитию новых улучшающих породных свойств; иначе желательные качества могут не привиться к местной улучшаемой породе, а часть хороших качеств местной породы можно даже утерять.

Мы привели пример применения общих основ мичуринского учения к животноводству для того, чтобы показать, что советская мичуринская генетика, вскрывающая общие закономерности развития живых тел для решения практически важных задач, применима также и в животноводстве.

Овладение учением Мичурина должно быть одновременно развитием и углублением этого учения, развитием научной биологии. Именно таков должен быть рост кадров биологов-мичуринцев, столь необходимый для осуществления все большей и большей научной помощи колхозам и совхозам в решении ими задач, поставленных Партией и Правительством. (Аплодисменты.)

Мичуринское учение — кадрам молодых советских биологов

К сожалению, преподавание мичуринского учения в наших учебных заведениях до сих пор не организовано. В этом весьма повинны мы, мичуринцы. Но не будет ошибкой сказать, что в этом повинны также и Министерство сельского хозяйства и Министерство высшего образования.

До сих пор в большинстве наших учебных заведений на кафедрах генетики и селекции и во многих случаях на кафедрах дарвинизма преподается менделизм-морганизм, а мичуринское учение, мичуринское направление в науке, выпестованное большевистской партией, советской действительностью, в вузах находится в тени.

То же можно сказать и о положении с подготовкой молодых ученых. Для иллюстрации сошлемся на следующее. В статье «О докторских диссертациях и ответственности оппонентов», опубликованной в журнале «Вестник высшей школы» № 4 за 1945 г., академик П. М. Жуковский, являющийся председателем Экспертной биологической комиссии при Высшей аттестационной комиссии, писал:

«Острое положение создалось с диссертациями по генетике. Диссертации по генетике у нас крайне редки, даже единичны. Это объясняется ненормальными отношениями, приобретающими характер вражды между сторонниками хромосомной теории наследственности и противниками последней. Если говорить правду, то первые побаиваются вторых, весьма агрессивных в своей полемике. С таким положением лучше было бы покончить. Ни партия, ни правительство не запрещают хромосомную теорию наследственности, и она свободно излагается с вузовских кафедр. Полемика же пусть продолжается» (стр. 30).

Прежде всего заметим, что своим заявлением П. М. Жуковский подтверждает, что хромосомная теория наследственности свободно излагается с вузовских кафедр. В своем признании он прав. Но он стремится к большему: он желает еще большего расцвета менделизма-морганизма в высших учебных заведениях. Он хочет, чтобы у нас было как можно больше кандидатов и докторов наук менделистов-морганистов, которые бы в еще более расширенном масштабе насаждали в вузах менделизм-морганизм. Этой цели, собственно, и посвящена значительная часть статьи академика Жуковского, отражающей общую его линию, как председателя биологической комиссии.

Неудивительно поэтому, что диссертации по генетике, в которых диссертант предпринимал хотя бы даже робкую попытку развития того или иного положения мичуринской генетики, всячески тормозились экспертной комиссией.

Диссертации же морганистов, которым покровительствует П. М. Жуковский, появлялись и утверждались не так уж редко, во всяком случае чаще, чем это было бы в интересах подлинной науки. Правда, такого рода диссертации, морганистские по своей направленности, появлялись реже, чем того желал бы академик П. М. Жуковский. Но к этому имеются основания. Молодые ученые, разбирающиеся в философских вопросах, в последние годы под влиянием мичуринской критики морганизма понимают, что воззрения морганизма совершенно чужды мировоззрению советского человека. В этом свете нехорошо выглядит позиция академика П. М. Жуковского, советующего молодым биологам не обращать внимания на критику морганизма мичуринцами и продолжать развивать морганизм.

Советские биологи поступают правильно, когда, опасаясь воззрений морганизма, они отказываются слушать схоластику хромосомной теории. Они всегда и во всем выиграют, если побольше и почаще будут задумываться над словами Мичурина по поводу именно этой схоластики.

И. В. Мичурин считал, что менделизм «…противоречит естественной правде в природе, перед которой не устоит никакое искусственное сплетение ошибочно понятых явлений. Желалось бы, — писал Мичурин, — чтобы мыслящий беспристрастно наблюдатель остановился бы перед моим заключением и лично проконтролировал бы правдивость настоящих выводов, они являются как основа, которую мы завещаем естествоиспытателям грядущих веков и тысячелетий»[40].

За творческую научную биологию

И. В. Мичурин заложил основы науки об управлении природой растений. Эти основы изменили сам метод мышления при решении биологических проблем.

Практическое управление развитием возделываемых растений и домашних животных предполагает знание причинных связей. Чтобы биологическая наука была в силах все больше и больше помогать колхозам и совхозам получать высокие урожаи, высокие удои и т. д., она обязана постигать сложные биологические взаимосвязи, закономерности жизни и развития растений и животных.

Научное решение практических задач — наиболее верный путь к глубокому познанию закономерностей развития живой природы.

Биологи очень мало занимались изучением соотношений, природно-исторических закономерных связей, которые существуют между отдельными телами, отдельными явлениями, между частями отдельных тел и звеньями отдельных явлений. Между тем только эти связи, соотношения, закономерные взаимодействия и позволяют познать процесс развития, сущность биологических явлений.

Но при изучении живой природы оторванно от практики теряется научное начало изучения биологических связей.

Мичуринцы в своих исследованиях исходят из дарвиновской теории развития. Но сама по себе теория самого Дарвина совершенно недостаточна для решения практических задач социалистического земледелия. Поэтому в основании современной советской агробиологии лежит дарвинизм, преобразованный в свете учения Мичурина — Вильямса и тем самым превращенный в советский творческий дарвинизм.

В результате развития нашей советской, мичуринского направления, агробиологической науки по-иному встает ряд вопросов дарвинизма. Дарвинизм не только очищается от недостатков и ошибок, не только поднимается на более высокую ступень, но и в значительной степени, в ряде своих положений, видоизменяется. Из науки, преимущественно объясняющей прошлую историю органического мира, дарвинизм становится творческим, действенным средством по планомерному овладению, под углом зрения практики, живой природой.

Наш советский мичуринский дарвинизм — это творческий дарвинизм, по-новому, в свете учения Мичурина, ставящий и решающий проблемы теории эволюции.

Я не могу в данном докладе затрагивать многие теоретические вопросы, имевшие и имеющие большое практическое значение.

Коротко остановлюсь только на одном из них, а именно на вопросе о внутривидовых и межвидовых взаимоотношениях в живой природе.

Наступила и назрела необходимость пересмотреть вопрос видообразования под углом зрения резкого перехода количественного нарастания в качественные видовые отличия.

Надо понять, что образование вида есть переход от количественных изменений к качественным в историческом процессе. Такой скачок подготавливается собственной жизнедеятельностью органических форм, в результате количественного накопления восприятий воздействия определенных условий жизни, а это вполне доступно для изучения и управления.

Такое понимание видообразования, соответствующее природным закономерностям, дает в руки биологов могучее средство управления самим жизненным процессом, а тем самым и видообразованием.

Думаю, в этой постановке вопроса мы вправе считать, что к образованию новой видовой формы, к получению нового вида из старого приводит накопление не тех количественных отличий, которыми обычно различают разновидности в пределах вида. Количественные накопления изменений, приводящие к скачкообразному превращению старой видовой формы в новую видовую форму, являются изменениями иного порядка.

Виды — не абстракция, а реально существующие узлы (звенья) в общей биологической цепи.

Живая природа — это биологическая цепь, как бы разорванная на отдельные звенья — виды. Поэтому неправильно говорить, что виды ни на какой период не сохраняют постоянства своей качественно-видовой определенности. Говорить так — это значит признавать развитие живой природы как плоскую эволюцию без скачков.

В этих мыслях меня укрепляют экспериментальные данные по превращению твердой пшеницы (дурум) в мягкую (вульгаре).

Отмечу, что оба эти вида всеми систематиками признаются хорошими, бесспорными, самостоятельными видами.

Мы знаем, что среди твердых пшениц нет форм настоящих озимых, поэтому-то во всех районах с относительно суровыми зимами твердая пшеница культивируется только как яровая, а не как озимая. Мичуринцы овладели хорошим способом превращения яровой пшеницы в озимую. Уже говорилось, что немало яровых пшениц экспериментально превращено в озимые. Но все это относится к виду мягкой пшеницы. Когда же приступили к превращению, перевоспитанию твердой пшеницы в озимую, то оказалось, что после двух — трех — четырехлетнего осеннего посева (необходимого для превращения ярового в озимое), дурум превращается в вульгаре, т. е. один вид превращается в другой. Форма дурум, т. е. твердая 28-хромосомная пшеница, превращается в различные разновидности мягкой 42-хромосомной пшеницы, причем переходных форм между видами дурум и вульгаре мы при этом не находим. Превращение одного вида в другой происходит скачкообразно.

Таким образом, мы видим, что образование нового вида подготовляется видоизмененной, в ряде поколений, жизнедеятельностью в специфически новых условиях. В нашем случае необходимо воздействие осенне-зимних условий в течение двух — трех — четырех поколений твердой пшеницы. В этих случаях она может скачкообразно перейти в мягкую без всяких переходных форм между этими двумя видами.

Считаю небесполезным отметить, что стимулом для постановки вопроса глубокой теории — проблемы вида, вопроса о внутривидовых и межвидовых взаимоотношениях особей, для меня была и остается не простая любознательность, не просто любовь к голому теоретизированию. К необходимости взяться за эти теоретические вопросы привела и приводит меня работа над решением сугубо практических задач. Для правильного понимания внутривидовых и межвидовых взаимоотношений особей потребовалось ясное представление о качественных отличиях внутривидового и межвидового разнообразия форм.

В связи с этим по-новому предстала возможность решения таких практически важных вопросов, как борьба с сорняками в земледелии, подбор компонентов для посева травосмесей, быстрое и широкое лесоразведение в степных районах и многих других вопросов.

Вот что привело меня к пересмотру проблемы внутривидовой и межвидовой борьбы и конкуренции, а после глубокого и разностороннего рассмотрения и проработки этого вопроса — к отрицанию внутривидовой борьбы и взаимопомощи индивидуумов внутри вида и признанию межвидовой борьбы и конкуренции, а также взаимопомощи между разными видами. К сожалению, в печати я еще очень мало осветил теоретическое содержание и практическую значимость этих вопросов.

* * *

Я заканчиваю доклад. Итак, товарищи, что касается теоретических установок в биологии, то советские биологи считают, что мичуринские установки являются единственно научными установками. Вейсманисты и их последователи, отрицающие наследственность приобретенных свойств, не заслуживают того, чтобы долго распространяться о них. Будущее принадлежит Мичурину. (Аплодисменты.)

В. И. Ленин и И. В. Сталин открыли И. В. Мичурина и сделали его учение достоянием советского народа. Всем своим большим отеческим вниманием к его работе они спасли для биологии замечательное мичуринское учение. Партия и Правительство и лично И. В. Сталин постоянно заботятся о дальнейшем развитии мичуринского учения. Для нас, советских биологов, нет более почетной задачи, чем творческое развитие учения Мичурина и внедрение во всю нашу деятельность мичуринского стиля исследований природы развития живого.

О развитии мичуринского учения наша Академия должна заботиться так, как тому учит личный пример заботливого отношения к деятельности И. В. Мичурина со стороны наших великих учителей — В. И. Ленина и И. В. Сталина. (Бурные аплодисменты.)

[1] Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, г. XIV, 1931 г., стр. 665—666.

[2] Ч. Дарвин. Сочинения, т. I, изд. Лепковского, 1907 г., стр. 31.

[3] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. XXVI, 1935 г., стр. 406–409. Письмо Энгельса П. Л. Лаврову.

[4] Т. Мальтус. Опыт закона о народонаселении, 1908 г., стр. 31.

[5] А. Вейсман. Лекции по эволюционной теории, 1905 г., стр. 294.

[6] Там же, стр. 294.

[7] Там же, стр. 410.

[8] Там же, стр. 411.

[9] Там же, стр. 452.

[10] Там же, стр. 413.

[11] Там же, стр. 353.

[12] А. Вейсман. Лекции по эволюционной теории, 1905 г., стр. 505.

[13] Там же, стр. 504.

[14] Там же, стр. 419.

[15] Там же, стр. 466.

[16] Иогансен. Элементы точного учения об изменчивости и наследственности, 1933 г., стр. 178.

[17] Э. Шредингер. Что такое жизнь с точки зрения физики? Издательство иностранной литературы, Москва, 1947 г., стр. 123.

[18] Н. К. Кольцов. Структура хромосом и обмен веществ в них. Биологический журнал, т. VII, вып. 1, 1938 г., стр. 42.

[19] Э. Шредингер. Что такое жизнь с точки зрения физики? Стр. 119.

[20] А. Малиновский. Послесловие переводчика. Там же, стр. 133.

[21] Там же, стр. 130.

[22] Там же, стр. 131.

[23] Бюллетень Московского общества испытателей природы, том LII, вып. 3, 1947 г., стр. 86.

[24] Там же.

[25] М. Завадовский. Динамика развития организма, 1931 г., стр. 321.

[26] Там же, стр. 313.

[27] Там же, стр. 326.

[28] Журнал «Естествознание и марксизм», 1929 г., № 4, стр. 83.

[29] Журнал «Естествознание и марксизм», 1929 г., № 4, стр. 81.

[30] Акад. И. И. Шмальгаузен. Факторы эволюции. Изд. АН СССР, 1946 г., стр. 12-13.

[31] Там же, стр. 11.

[32] Ч. Дарвин. Изменение животных и растении з домашнем состоянии. Сельхозгиз, 1941 г., стр. 479.

[33] Там же, стр. 452.

[34] Акад. И. И. Шмальгаузен. Факторы эволюции. Изд. АН СССР, 1946 г., стр. 68.

[35] Там же, стр. 214–215.

[36] Доклады АН СССР, 1946 г., т. LI, № 2, стр. 152.

[37] Доклады АН СССР, 1946 г., т. LI, № 2, стр. 153.

[38] Там же, стр. 153.

[39] И. В. Мичурин, Сочинения, т. IV, стр. 72.

[40] И. В. Мичурин. Сочинения, том III, стр. 308—309.


источник

---

Один из комментариев:

Студент 06.01.2019

Блин блин , я всё понял ! Я перечитал много материалов.
Идея то «формирования организма условиями среды» Лысенко это верная идея !
Тем более революционная.

Никого сегодня не смущает факт , что при радиационном мутагенезе (не только в виде семян , но и в периоде БУТОНИЗАЦИИ !!! ) пшенице или другому био материалу придаются новые селекционные свойсттва ! Без ГЕНЕТИЧЕСКОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА !!! ОБАЛДЕТЬ ! А ведь это идея Лысенко !

Среда формирует растение , изменили среду получили новый сорт ! И вегитативизация существует !

Как же мне читать Вики что дескать «приобретённые признаки не наследуются» , когда известен Ренет бергамотный (яблоко привитое на грушу Мичуриным) И сохраняющее приобретённые свойства не в виде химеры ! Да загляните в интернет !

Господи что стоит придуманный им в годы войны способ посадки по стерне или метод выращивания картошки из очисток с глазками ?!! Это применялось и применяется ! За рубежом !

А что вики заявляет ? Шарлатан ? И у кого здесь идеализм ? У Вейсманистов — морганистов ? Которые тупо остановились на механицизме открытий генетики того времени , или как понимал Лысенко ?

Понимаете я думаю у него был метод материализма диалектического для решения проблем понимания . Не раз богом заданная хромосома , ген итд а среда позволяющая организму изменяться.

А генетики что ? Ну есть хромосом и всё ! Вот в этом то их ИДЕАЛИЗМ И ЗАКЛЮЧАЛСЯ ! Одна НЕЗАВИСИМАЯ заданная детерминанта в отрыве от среды .А он доказал степень свободы от раз и навсегда заданной ДЕТЕРМИНАНТЫ. Вот это главное ! . Вот как всё высоко !

А теперь представьте это 20-50 годы ! Как при Сталине , при социализме раскрывался потенциал ЧЕЛОВЕКА !? талантливого (пусть заблуждавшегося в частностях но имевшего в руках главное — метод.

---